Игра бабочек

И заставляли возвращаться к ним вновь и вновь.

Сила магии Девоны потрясла Регана. Но в чем она заключалась? Невозможно почувствовать чужую энергию, если только она не родственна твоим способностям. Так их учили. Так учил он сам. Вся история магии только подтверждала это. Вся известная человеческая магия. Но с Даной все было не так просто. То, что она совершила на катере, то, что он ощутил во время покушения выходило за грани понимания.

Королева из их рода разрушит все созданное людьми, и мир будет спасен навсегда.

Снежинка, мерцая, опустилась ему в ладонь и замерла, не желая таять. Некоторое время он следил за ее отчаянной борьбой. Ее подруги или сестры, кружились вокруг словно в беспамятстве, не зная, что могут сделать. Может быть, если бы он действительно был способен сохранить их жизни, мог управлять своим теплом, своими чувствами, многое могло пойти по-другому.

Снежинка сдалась. Она превратилась в обыкновенную капельку воды, которая замерла на ладони в ожидании своей судьбы. Реган коснулся ее языком и не ощутил ничего.

Все просто. Было и нет. Или есть, но по-другому.

Дни бежали медленно, но непреклонно движениями легкими, словно на картине, окутанной паутиной, незаметно теряясь в сумерках. Отсутствие событий – тоже событие.

Сколько прошло дней, он не считал. Не думал об этом. Что могло изменить знание? Традиция, обыденность. Завтрак, прогулка, библиотека. Обед, библиотека.

Сегодня его посетил маг. Из тех, кто приходил в самый первый день. Протянул конверт, и страх почувствовался в тени, скрывающей лицо, в неуловимой дрожи замершей руки.

Страх окутывал их всех темным облаком. Они все боялись, но не его.

Письмо королевы. Нежные слова. И в то же время не оставляющие сомнений.

Строки, хранящие знакомые с детства воспоминания. Она говорила… Нет, смеялась. И шептала на ухо жаркие фразы. Обещания.

«Мой возлюбленный муж».

Одна эта фраза заставила Регана почувствовать себя величайшим мерзавцем.

Он не любил свою жену. Это понимание пришло к нему не сейчас, ни в этот момент.

«Сейчас я должна покинуть вас и мою страну, которую люблю, так же, как и вас».

Реган читал и с каждой фразой чувствовал, как силы, спящие в летаргии равнодушия, начинали оживать. Дочитав, он коснулся ее имени, застывшем в белом пространстве бумажного листа.

«Наша встреча состоится вскоре. Может быть, через день-два».