Игра бабочек

Он нахмурился и задумался, словно взвешивал на своих внутренних весах, можно ли поделиться с этой женщиной знанием, которое имело достаточно важное значение у него на родине. Пауза затянулась, и Дана перевела вопросительный взгляд на Марка. Все-таки у этого итальянца был красивый благородный профиль, а вот от бороды, наверно, стоило отказаться. Интересно, каково это, касаться бороды, чувствовать, как она щекочет лицо. Или неприятно колется?

Ну вот, мысли опять увели ее в сторону.

– Нет, не буду. Я думаю, что вреда это никому не принесет.

Бен Шафат горько усмехнулся.

– Вряд ли мы можем еще больше ухудшить наше положение. Никогда точно не знаешь, где может оказаться спасение. Ибо сказано: «Многое будет разрушено, но еще больше расцветет в пламени утренней зари».

Ну наконец-то. Вреда от бессмысленной болтовни точно не будет. Намеки и недосказанности вряд ли принесут пользу, но вдруг они скажут что-то такое, что поможет разобраться в происходящем?

– Мы с вами на одной стороне, господин суффет.

Вдруг перед глазами мелькнуло неуместное, но от этого не менее забавное воспоминание, и она с трудом отогнала готовую появиться улыбку. Боже, как бы она сейчас хотела вновь увидеться с Реганом. И возможно только стоило этого захотеть по-настоящему. И пускай он написал ей такую чушь, все это было не важно. Наверняка это от отчаяния. А стоило им только увидеться, и все могло перемениться. Нет, даже не так. Наверняка переменится.

– Думаю, да. Так и объяснил мне этот жрец.

Айн поднялась с пола и пошлепала к свободному стулу. Благородные политики и банкиры молча наблюдали за ребенком в ярком платье. Девочка почти демонстративно залезла на стул с ногами и, обхватив колени, устремила безмятежный взгляд на сидевшего в центре Мелия. Через мгновение она с милой гримасой вздохнула.

– На полу холодно. Так что посижу здесь. Я не буду мешать. Нисколечко. Хотя здесь я не просто так. Сама бы я ни за что не рискнула даже просто заглянуть в щелку.

– Ковентина, прикрой окно. Здесь становится как-то зябко.

Подруга вскочила, едва не перевернув тяжелый стул.

– Прошу не удивляться, господа. И не обижаться. Если вы пожелаете, позже я вам все объясню. Но это было необходимо.

Дана ожидала всего. Ожидала, что троица начнет возмущаться, политики состроят презрительные мины или просто встанут и уйдут.