С каждым ударом сердца

– Да, раз наш молодой герой тушуется в присутствии столь прекрасной дамы, я вынужден представиться сам. Итак, меня зовут Теренций. К несчастью, из тех самых римских Варронов, что лишились многого, но по-прежнему известны не только в Вечном городе. Теренций Варрон. А вы, моя прекрасная незнакомка, признавайтесь, почему такая печальная и такая молчаливая?

И вновь она сдержалась еле-еле, желание похвастаться вновь приобретенным умением было огромным. Но что-то пока еще сдерживало, останавливало ее. На самом деле обладание способностью, о которой никто не знал, давало ей хоть какую-то защиту, оружие в этом мире, о котором она пока ничего не знала.

Дана просто улыбнулась Теренцию и подняла кружку. На этот раз она не стала больше пытаться чокнуться с мужчинами. Оба сидящих рядом собутыльника не стали медлить и тоже приподняли свои кружки. Римлянин продолжал широко улыбаться. Она чисто автоматически на секунду скосила взгляд и тут же отвела глаза. Реган, все так же нахмурившись, рассматривал ее в упор поверх кружки.

“Ну и ладно!”

Она сделала глоток и неожиданно для себя, глядя в глаза гиганта произнесла:

– Я – Девана.

Девушка совершенно не любила свое необычное имя. Конечно, такое случается нередко. И всегда находится какая-то причина, случайная или имеющая самое непростое обоснование. У нее оно ассоциировалось со словом “дева” и всякими шепотками и пересмешками за спиной. Хотя на самом деле имя означало совсем другое, и характер ее прообраза был совсем иным, не тем, свойственным самой Дане, но любое упоминание заставляло ее расстраиваться.

Кроме того, на этом имени якобы настоял ее загадочный отец, который не появлялся уже много лет. Мать даже пыталась убедить ее, что он умер, но при этом как-то странно вела себя, словно в глубине души сама надеялась на другое.

Так что, произнеся свое полное имя в знак знакомства с римским патрицием, а с таким именем и фамилией он обязательно должен был быть патрицием и еще каким-нибудь сенатором или легионером, она очень удивилась самой себе.

Но на ее новых знакомых имя подействовало сильнее, значительно сильнее.

Улыбка исчезла с лица итальянца, и он поставил недопитую кружку на самый край стола. Реган, лица которого она не видела, поперхнулся и закашлялся, потом одним глотком допил вино.

Наступила тишина. Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого. Теперь выражение у обоих было одинаковое – кислое. Наконец римлянин обратился к хозяину.

– Я понимаю, что это ее полное имя.