Кот и тени. Сборник новелл и сказок

Пистолет задрожал в руках, в ушах звенело, казалось, звон наполнил собой воздух, но что это? Почему же не стреляют?

– Давай же, трус, – произнес Жозеф безо всякой насмешки, серьезно и как бы поучительно, – найди в себе хоть раз мужество поднять руку на того, кто всегда был и будет сильнее тебя! Стреляй же, мальчишка! Я дарю тебе этот шанс!

Но руки Жака дрожали все сильнее, ему было стыдно и больно, с каждой секундой становилось все труднее нажать на курок, но тут перед ним встала картина далекого прошлого, его милая сестра, такая юная, такая…

– Убийца, – прошептал он сквозь слезы, – ты убил ее!

– Так стреляй же!

Пробежала искра, грянул выстрел, громко вскрикнула, бросившись вперед, девушка в просторном синем платье.

Жозеф почувствовал, как в груди его, там где билось раньше сердце, разливается сладостное жжение, разгорается пожар. Оседая на пол, он сорвал маску, услышал изумленный возглас, и широко улыбнулся. Причина улыбаться у него была: он обманул законы природы, обманул старость и принял смерть, как сам того желал – сраженный на дуэли. А бриллиант в золотой оправе вспыхнул и померк, дух камня стал един с душою дуэлянта, ибо хоть жизнь его и нельзя было назвать образцом добродетели, но его храброе и пылкое сердце заставило камень пробудиться.

В глубинах кристалла снова заклубился туман, и прежде, чем дымка рассеялась, и камень смог продолжить свое повествование, рассеянная сорока выронила его, и он, сверкая, скрылся в водах залива, а птица полетела дальше, к своему гнезду на развилке старого тополя.

Музыкант и поэт

– Музыка, музыка! Ты слышишь в воздухе музыку, Пьер? Ах, она переполняет меня, она повсюду! Какая восхитительная мелодия!

– Я – поэт, я слышу в воздухе только слова, и то когда вдохновение соизволит заглянуть ко мне, что случается не так-то часто.

– А я слышу музыку, это как дивный сон, словно весенний ветер, распахивающий окна! Я даже не в силах выразить это словами, но это здесь, или здесь – он взволновано положил руку на грудь, – Это там где душа! Но ты тоже можешь услышать, я сыграю тебе, слушай!

Музыкант кружась пересек комнату, извлек скрипку из футляра, и звуки полились, то плача, то смеясь, наполняя комнату вечерней прохладой и радостью первой зари, вихрями бури и медленными туманами, то шумел лес, то бурлила река, а поэт сидел откинувшись на спинку кресла и думал о чем-то своем, лицо его было мрачным.