DS: Откровение

Это только так кажется, что сессия у студентов. Для преподавателей – сущий ад, по крайней мере, для молодых. Таких, как я.

В школе, конечно, лучше. Там в июне практически свободен. ЕГЭ остроты добавляет, но подготовка уже пройдена. Остались только экзамены. И конец мучениям.

Меня же ожидают жаркие дни в душных аудиториях с не менее замученными студентами. Ну вот кому в такое время хочется повторять и учить интегралы?

Я стояла у дверей университета, тоскливо взирая на тёмные окна. Привычка приходить заранее осталась ещё с детства.

Поздоровалась с ребятами на пункте охраны, приложила пропуск к небольшому окошку у турникета. Секунда и торопливо застучала каблуками по мраморным ступенькам.

В аудитории было душно и пыльно. Меловая доска вся в разводах. Вздохнув, бросила сумку на стол и взяла тряпку. Это всё начинало надоедать: каждый раз перед уходом я намывала её, но буквально через день наблюдала знакомую картину. Просто бесит уже!

Сжимая тряпку, направилась к раковине в лаборантской.

Там было ещё хуже. Спёртый воздух, тонувший в пылевой завесе, вызвал у меня резкий приступ кашля. Бросившись к окну, с громким треском деревянной рамы открыла створку и с наслаждением вдохнула ещё прохладного утреннего воздуха.

Совсем я забегалась, тут нужно было навести порядок. Давным-давно. Завал коробок: различные бумаги, старое оборудование – всё осталось от прежнего хозяина кабинета. Кипа списанных учебников и пособий, которые надо разобрать и расставить на стеллаже.

Мебель вообще нужно было, по большому счёту, ремонтировать.

У шкафов отвисли дверцы, стеллаж покосился на один бок. Придётся пожертвовать каким-нибудь пособием и положить его под ножку.

Второй год преподавания – и мне выделили аудиторию. Невероятная честь! Нужно гордиться, отряхиваясь от злости и раздражения. Способный кандидат наук идёт к светлому и прекрасному.

Ага, как же. Нет, эту аудиторию я делю со своим бывшим научным руководителем, который спит и видит меня в науке. Умудрился протащить на защиту через три года, а не четыре.

Я всё это время жила как загнанная цыганская лошадь, у которой грива в лентах, а задняя часть – в мыле.

Далось мне всё это, какой чёрт дёрнул поступать в аспирантуру?!

Мама.

Вздохнув, обвела тоскливым взглядом лаборантскую. Может за зачёт «автоматом» выбрать парочку студентов, чтобы они тут пошуршали чуток?

Нет. Через себя я переступить не смогу: проклятая честность и совестливость покоя не дадут.