И только море запомнит

Квартирмейстер удивленно выгибает одну бровь, но ослушаться своего капитана не смеет. Скрипит дверь каюты Морганы. Мерфи возвращается с «капитанской дочкой», вкладывает ту в руку О’Райли. Капитан принимает ее спокойно и протягивает Кеннету. Стоит мужчине подать руку, как Моргана разжимает ладонь. Плеть падает на начищенные доски палубы. Команда наблюдает, затаив дыхание.

Это провокация, проверка на прочность. Бентлей не дергается, как и красные мундиры. Короткий стук трости по палубе.

– Прошу, – Кеннет указывает ладонью к мачте.

Моргана отстегивает нагрудную кобуру, отбрасывает в сторону, следом – шпага, затем все ремни, что на ней есть. Она снимает каждый из них, не сводя взгляда с Кеннета. Один глаз слеп, но зрячий блестит, подобно бриллианту. За ремнями с золотыми пряжками на палубу отправляется потертый камзол, за ним – декоративный корсет из хорошей кожи, и вот сорочка. На этом шаге любая порядочная девушка замешкается, струсит и сбежит, а Моргана снимает ее, даже не моргнув.

Офицер Кеннета, что ближе всего к ней, нервно сглатывает.

Немного скалясь, Моргана подзывает к себе мужчин еще ближе и встает на колени:

– Ну же, олухи, держите. Женщину никогда не видели?

Офицеры стыдливо отводят взгляд, беря под руки Моргану, дабы спина выпрямилась. Бентлей молча берет плеть в руки, рассматривая ее.

– Пять ударов плетью…

Спина Морганы далеко не девственно чистая. На ней красуются старые рубцы, побелевшие от времени, но от того не менее выделяющиеся. Ей уже приходилось быть в унизительном положении провинившегося матроса.

Но сейчас другая история.

Кеннет делает несколько шагов ближе, замах, мгновение мужчина мешкает… хлесткий удар.

Колман было дергается, но старпом Адис крепче ухватывает его за руку. Никто в команде «Авантюры» больше не проявляет эмоций. Они знают своего капитана как несгибаемую, железную леди, доказавшую, что она стоит выше всех мужчин на этой палубе.

– Раз, – громко объявляет Моргана, дергаясь от удара.

Боль прожигает спину. И давно забытое ощущение вспыхивает красным бликом в памяти.

Кажется, прикусывает кончик языка, потому что во рту ощущается кровь – металлический привкус, словно раскусила медную пуговицу.

Удары того капитана были сильнее. Но плеть – мягче.

Искусный палач и мучитель знает, как причинить боль невероятной силы, но извести свою жертву не сразу. Кеннет явно никогда не держал в руках плеть.

Замах. Удар.

– Два, – с глухим, гортанным рычанием выплевывает слово капитан.