И только море запомнит

Кеннет застывает неподвижно, чувствуя, как сталь не то ласково, не то безразлично почти касается шеи. Легкое ощущение страха пропитывает воздух. И Моргана шумно втягивает его носом. Она вздыхает.

– А я думал, что вы не появитесь, мисс О’Райли. Уже начал разочаровываться, – Бентлей слабо ухмыляется, за вечер он перебрал, отчего чувство самосохранения будто отходит на второй план. Было предсказуемо, что она не оставит все просто так. Целеустремленность и жажда мести почти завораживают, когда разговор идет о Моргане.

В детстве у него была книжка с байками о пиратах. В одной из историй тоже была женщина – отчаянно невыносимая. Тогда это казалось чем-то глупым. Но теперь он спиной чувствует нетерпение подобной особы. С другой стороны, умирать от рук знакомого человека даже приятно, грубая насильственная смерть от незнакомца – хуже и мучительнее.

– Выпьете? – лорд берет в руки уже открытый графин, не глядя наполняет, пока, по его мнению, не хватит, ставит обратно на стол. Звякает стекло.

– Только после вас.

О’Райли придвигает бокал ближе к его руке, пальцами Бентлей нащупывает ободок, но кончики все равно оказываются в янтарной жидкости, мелкие ранки неприятно пощипывает.

– Эттвуд не был так доволен моим появлением, – Моргана отзывается сердито и грубо, нож так никуда и не девается от горла Бентлея. – Знаете, в чем разница между мясником и убийцей, милорд?

Ее горячее дыхание опаляет шею.

– Полагаю, вы сейчас мне расскажете? – тихо, дабы не напороться на острие, усмехается Кеннет.

Подносит бокал к губам и делает глоток. Алкоголь превращает даже самого добропорядочного и честного человека в животное, однако он же анестезия, помогающая лучше перенести операцию под названием «лишение жизни». Бренди разливается приятным теплом в груди.

– Именно. Мясник убивает, потому что ему нужно, а я – потому что хочу.

Кадык нервно дергается.

– Думаю, вы все так же догадываетесь, что я не прощаю обид, милорд. Никто, слышите, никто и никогда не смеет мной командовать.

Я не подчиняюсь вам. Особенно я не подчиняюсь мужчинам, похожим на вас, – заносчивым английским тварям.

– Честь, гордость, другие благородные качества нынче не в почете, мисс О’Райли. Но я отплачу вам искренностью за искренность. – Лорд нащупывает второй стакан, поднимает его, медленно поворачивается лицом к девушке, пока кончик лезвия разрезает дорогостоящую ткань жилета с золочеными вензелями и цветами. – Одни лишь деньги. Власть. Богатства.