БАМС! Безымянное агентство магического сыска

Напомнить девице, имеющей слишком неуместную тягу к приключениям, что за сие можно получить наказание – лишним не будет. Настасья Павловна на вопрос Петра Ивановича не ответила. А вскоре прибывший фельдмейстер избавил её от неловкости, которую она непременно бы испытала от слишком затянувшейся паузы в разговоре.

– Идите к паромобилю, Настасья, – неожиданно пренебрегая официальностями, тихо проговорил Шульц, подталкивая Оболенскую в сторону прибывшего экипажа. – Я скоро.

Паромобиль был чудо как хорош! Буквально намедни их агентство закупило три таких агрегата, один из которых достался нынче Шульцу в качестве средства передвижения.

Он же и отвлёк ненадолго Настасью Павловну от дальнейших препирательств, чем и воспользовался лейб-квор, подтолкнувший девицу к распахнутой дверце. Споро доложив всю диспозицию прибывшему фельдмейстеру и заручившись его позволением отбыть наконец домой, Шульц занял место в кабине управления подле Оболенской.

С паромобилями Пётр Иванович умел обращаться не хуже, чем с породистыми кобылками.

Они требовали руки твёрдой и уверенной – это Шульц знал наверняка.

– Что ж… отправляемся, Настасья Павловна, – проговорил лейб-квор, давая ход мощному агрегату. И услышав короткое, но ёмкое «ох» Оболенской, прибавил пару, «выплывая» на Твердоостровский проспект.

Дальнейший путь проделали молча. Оболенская предпочла Шульцу любование ночными улицами. Здесь, в северном квартале роскошь особняков соседствовала с мрачными пейзажами нищеты и трущоб.

Только будучи в нездравом уме можно было позволить себе поселиться в этом районе, оттого факт, что в подобном месте приобрёл недвижимость сам великий князь, вводил Петра Ивановича в некое подобие ступора. Впрочем, рассуждать об этом, даже мысленно, было не его ума дело.

Отбросив все подобные измышления, Шульц сосредоточил внимание на дороге, изредка бросая быстрые взгляды на Оболенскую. Они были знакомы всего ничего – полных три дня, за которые Настасья Павловна успела порядком ему надоесть.

И настолько же – привлечь к себе внимание.

Сейчас, когда девица сидела смирно, чуть опустив голову и нервно сжимая ладони, лежащие на коленях, прикрытой плисовой юбкой, она казалась ангелом, сошедшим с небес и готовым исполнить волю того, кому была призвана в услужение. Но Шульц знал – всё это обман, химера, и стоит произнесть хоть одно неосторожное слово – как Оболенская превратится в истинную фурию.

Так и добрались до её поместья.