Да, Босс!

– Мой дорогой Этьен, то, что такой опытный специалист, как вы, не замечает того, что наш будущий флагманский аромат воняет – именно воняет – тем, что женщина может получить и бесплатно, заведя в доме кота, означает, что уровню бренда Левандовски вы больше не соответствуете. – Адам говорил все это с такой жуткой любезностью, что у бедолаги-француза на лбу выступил пот. – А если вы это замечаете и позволяете себе тратить месяцы работы на то, что – я повторюсь – бесплатно можно понюхать в результате недержания у кота – вы не соответствуете уровню компании вдвойне.

Парфюмер в ужасе молчал, и Адам, продолжая глазами сверлить беднягу так, что тот уже должен был превратиться в решето, все тем же ласковым тоном поинтересовался:

– Как вы считаете, на кого ориентирован наш новый продукт?

– На уверенных и знающих себе цену женщин? – предположил опасливо француз.

– И много таких, по-вашему?

– Должно быть…

– Ошибаетесь. И наша задача – создать именно такой аромат, который помог бы любой женщине – даже самой скромной и зажатой – почувствовать себя уверенно и неотразимо.

– Но… но ведь об этом раньше не говорилось, – пролепетал Этьен.

– Верно, – охотно согласился Адам, – я это придумал только что. – Он кинул взгляд из-за плеча на удивлённо воззрившуюся на него секретаршу и приподнял бровь: – Записывайте, Ева, записывайте, – и, снова повернувшись к парфюмеру, добавил: – Так вот, Этьен, я хочу, чтобы вы в кратчайшие сроки создали мне такой аромат.

Когда за Левандовским и Евой закрылась дверь лаборатории, выпуская их на улицу и позволяя сделать глоток обжигающего стылого воздуха после удушливой смеси миллионов ароматов, Адам сказал, приподнимая воротник пальто:

– Спасибо.

– За что? – не поняла Ева.

– За идею, – коротко кинул Левандовский и начал спускаться по ступенькам к стоявшей у тротуара машине.

Ночь накануне поездки в лабораторию Ева провела почти без сна. Проснулась в четыре утра от какого-то кошмара, в котором её заваливало бумагами, потом кофейными зёрнами, а следом – фотографиями невесты Левандовского. И сразу поняла – она лучше будет бодрствовать, чем снова уляжется в постель и увидит ненавистное лицо ухоженной Вероники, смотрящее на неё с нескольких снимков.