В объятиях деспота

И сейчас я видел там злость, ненависть и отвращение. Не только ко мне, но и к самой себе.

Губы моей Жемчужины. Сладкие.

Не будет других женщин. Никто не сравнится с Леоной. Лаская её тело, торопливо бормотал те милые и приятные вещи, что говорил ей всегда.

– Леона…

Хонрак прав. Я слаб. Я обычный человек. И моя любовь к Леоне не исчезла, а только стала сильней. Поэтому боль и горечь от предательства такая сильная.

Ты не скажешь ей. Не скажешь, мой друг. Не время. Ты не выполнил условие. Наш договор в силе.

А это значит, что у тебя нет прошлого, Амет, сын драконов. Я дал тебе жизнь, не забывай об этом.

Рубашка Леоны превратилась в лохмотья. Подстёгиваемый злостью и яростью Хонрака, понял, что бесполезно искать ответы на вопросы. Как и бороться. Мир сузился до одной только женщины, одной единственной, которую я безмерно любил и смертельно желал.

Кости захрустели. Мышцы взбугрились, а кожа будто затрещала. Сила. Ярость.

Обнажённая Леона лежала на кровати будто в беспамятстве.

Затуманенные глаза, полуоткрытый рот, с покрасневшими от дерзких поцелуев губами. Тяжело дыша, она впервые не была похожа на саму себя. Почувствовав мой взгляд, выдохнула и запрокинула голову. Вцепившись хрупкими ладонями в покрывало, замерла.

Полная мягкая грудь с набухшими тёмными сосками, белая кожа с еле заметной россыпью золотистых веснушек. Время было благосклонно к Леоне. Я женился на девушке, юной и робкой. Теперь же передо мной была женщина. Соблазнительница. Искусительница.

Но даже мысль, что у сегодняшней встречи была цель, меня не отрезвила. Как и прогремевшие эхом в голове слова Цирии: Леона хочет убить меня. Опять.

– Леона! Боги…

Я едва не вгрызался в её плоть. Целовал, кусал и вновь успокаивал лаской. Губы. Шею. Грудь. Словно в дурмане, она металась подо мной, боясь даже дотронуться. Сжимала мятую простынь и отводила затуманенный взгляд. А мне так хотелось увидеть её глаза! Как они сияют от счастья и наслаждения.

Вцепившись пальцами в её подбородок, резко развернул её лицо к себе.

Что с ней?

Власть Хонрака была безразмерной. Безразмерной… Всесильный змей!

Так сжал пальцы, что Леона сдавленно застонала. В голове будто что-то лопнуло с яркой вспышкой. Подминая Леону под себя, жадно целовал белую холёную кожу. Упругие бёдра, пышные, слишком манящие. Рука сама скользнула на едва увлажнившееся лоно: эта женщина меня не хотела. Она могла изображать всё, что угодно, но тело не обманешь.