Статус: в поиске

«И немедленно, Макс Беккер».

Да, репортёрша знала, к чему могли привести эти слова, а он до боли хотел дать ей всё, что она понимала под словом «немедленно».

Вода стекала по её пояснице, которую рыжая намеренно прогибала, подставляя его жадному взгляду идеально округлые ягодицы. Только от одного этого вида можно было кончить. На всё готовая для него женщина. Только для него.

Макс подался к аккуратной попке и медленно слизнул капли воды, проводя языком между ягодиц. После развёл их, и когда журналистка шире раздвинула ноги, прогибаясь в спине, оказался внутри неё.

Она была такой влажной. Везде. И причиной была совсем не вода, которая попадала ей на спину и стекала вниз. Она была влажной потому что хотела Макса не меньше, чем он хотел её.

Он ласкал её языком быстро и жадно, поднимался вверх, останавливаясь на тугом колечке мышц и снова спускался ниже, проникая внутрь. Больше не было ни Марка, ни его новоиспечённой жены. Ни о ком другом он и думать не мог. Только о женщине, подающейся к нему бёдрами, насаживающейся на его язык, издающей громкие стоны.

Ему так хотелось оказаться в ней не теряя ни секунды, но Макс медлил, продлевая свою агонию. Даже мысли допускать о том, что она не позволит ему хорошенько себя оттрахать, он не желал. Как только она кончит, он просто поднимется на ноги, дёрнет чёртову ширинку и окажется в ней целиком. И будет брать её, пока у него не кончатся силы.

Словно в ответ на эти мысли рыжая застонала громче, и сжала язык Макса собой.

Он едва не взвыл, настолько острым было возбуждение в этот момент. Нет, он не кончит себе в штаны, как юнец на первом свидании. Он ещё заставит её умолять прекратить.

– Ну…

Макс поднялся на ноги, одну ладонь положил на подрагивающий живот рыжей, второй собрал в горсть её влажные волосы, оттягивая голову назад. Прикусил мочку уха и шепнул, едва не сходя с ума от желания оттрахать её прямо сейчас:

– Силы ещё остались? Или дать тебе немного отдохнуть?

Все вышло совсем не так, как она думала, когда соглашалась пойти с ним.

Ей хотелось, чтобы он не медлил. Чтобы прямо здесь, у машины, прислонив ее к капоту или втолкнув в салон, сделал то, чего им обоим так хотелось. Чтобы быстро удовлетворил жажду, которая иссушала ее изнутри. И ушел. Также быстро, оставив на память о себе только толику удовольствия.

В этом случае было бы гораздо проще позиционировать все случившееся как мимолетное приключение и разойтись в разные стороны.