Статус: все сложно

Он не оставит ни одной возможности помнить. Ни единого шанса сравнивать. Он просто не оставит ей мыслей о Марке.

Едва дверь за ним закрылась, как он дёрнул Алису к себе за руку. Развернул и набросился на её губы. Жадно сминая их, врываясь языком в её рот. Спиной вжал в стену, собой – вжался в неё.

Она должна быть окутана только его запахом. Помнить только о его прикосновениях. Должна хотеть только Макса. И Алиса ответила – сразу, в ту же секунду, будто только и ждала этого поцелуя и этих прикосновений.

Он взял её прямо в тёмном коридоре, стоило только задрать чёртово платье, рвануть «молнию» на джинсах, сдвинуть её трусики в сторону и усадить на себя. Ворвался быстро, грубо, ловя губами приправленный болью крик. Начал трахать так же быстро, глубоко, не заботясь о том, получает она удовольствие или нет.

Стереть все воспоминания.

Стереть самого Марка из её жизни.

Сейчас и навсегда.

Алая пелена перед глазами – злость и удовольствие. Такого Макс не чувствовал до этого момента никогда и ни с кем.

Дыхание – с хрипом, а стоны больше похожи на рык. Безумие было таким абсолютным, будто всегда являлось частью Макса. Ни единой мысли о том, что он почти что насилует Алису. Ни единой нотки раскаяния. Он их почувствует их потом – сейчас же есть только потребность трахать и трахать ту, которая отдавалась ему в ответ.

Наконец первая адская вспышка неконтролируемой жажды прошла. Макс замедлил движения, выравнивая надсадное дыхание. Прислонился лбом к стене возле виска Алисы.

– Прости, – выдохнул, чувствуя, как плечи, на которых лишь чудом осталась рубашка, саднит ноющей болью. Вероятно, Алиса царапала их, а он этого даже не заметил.

– Всё хорошо.

Она выдохнула эти слова тихо, голос дрогнул, и Макс мысленно обругал себя. Злость превратила его в насильника, в того, кем он никогда не был.

– Нет, не хорошо. Прости.

Так и не выходя из Алисы, Макс толкнул первую попавшуюся дверь, вошёл в тёмную кухню, которая оказалась за нею и, подойдя к столу, усадил на него Алису.

Он не знал, имеет ли право на продолжение после того, что сделал. Не знал, не сбежит ли Алиса, стоит ему только отпустить её. Но понимал, что это последнее, чего бы он желал.

– Я хочу тебя.

Он потянулся к её губам, и она выдохнула в ответ:

– А я – тебя.

Макса подбрасывало, словно на американских горках. От бешеной злости до нежности, родившейся сейчас, когда он услышал эти три слова.