Ульрик

Увести с подворья лошадь – дело рискованное, запросто могут и побить (а окажись у

хозяев скотины тяжёлая рука, и совсем убить могут, и никто им слова худого не скажет – воров тут не жалуют), но почему-то верилось, что всё получится. Не может не получиться. Да ещё и встреченная на днях цыганка нагадала "помощь незнакомца из дальних мест"… Вот они, дальние места, куда уж дальше. Следовательно, надо во все глаза смотреть, и когда попадётся правильный незнакомец, ни за что не пропустить его.

Тропинка сворачивала влево.

Оттуда же явственно тянуло дымком, а шуршание, шлёпанье и лязганье очень напоминали звуки, которые обычно доносятся из кухни, когда кто-то готовит завтрак. Желудок совершил в животе очередное голодное сальто, и Ульрик ускорил шаг. Ему совершенно не приходило в голову, что завтрак – дело глубоко личное, и что не все будут рады разделить утреннюю трапезу с усталым, чумазым, непонятно откуда взявшимся пацаном. Хотелось есть.

Из-за поворота показалась, наконец, лужайка, на которой очень худенький и очень бледный мальчик крайне интеллигентного вида с копной непослушных чёрных волос колдовал над бурлящим котелком.

Из котелка свешивался рыбий хвост.

Не желая пугать хозяина полянки своим внезапным появлением, Ульрик шаркнул ногой и негромко кашлянул, как мама учила. Паренёк у костра поднял голову и неожиданно улыбнулся.

– Да иди сюда уже, чего мнёшься-маешься, я тебя давным-давно услышал. Нездешний? – Ульрик в ответ только передёрнул плечами.

Мальчишка, которого Ульрик про себя уже окрестил Цыганом, кивнул с довольным видом. – Я так и подумал. У нас по лесу с таким топотом конским либо дурачки, либо городские ходят. Привет, кстати.

– П-привет.

Черноволосый разглядывал Ульрика с добродушным любопытством, но почему-то возникало ощущение, что его взгляд, цепкий и не по-детски пристальный, не упускает ни одной детали. Улыбнувшись чему-то напоследок, он отвёл глаза и махнул рукой куда-то себе за спину.

– Ты располагайся.

Сейчас завтракать будем.

Располагаться было особо негде, поэтому Ульрик уселся на корточки у костра, прямо напротив Цыгана, и незамедлительно пожалел об этом. Дым безбожно ел глаза. Рассмотреть неожиданного знакомца не получалось, хотя хотелось очень – что-то в его лице казалось катастрофически и бесповоротно неправильным, но никак не получалось понять, что. И тут парень улыбнулся во второй раз.

Первым, что увидел Ульрик, были скобки.