Листопад

«Если наглость – второе счастье, то ты самая счастливая женщина на земле», – обычно с улыбкой говорил ей отец, не умеющий отказывать единственной и поздней дочери. Из-за всепоглощающей родительской любви Алина выросла избалованной. Любые её прихоти исполнялись по щелчку пальцев: хочешь отпраздновать день рождение, как в любимых американских фильмах – только скажи; срочно нужна машина в семнадцать лет – пожалуйста (кому какое дело, что у неё всё ещё нет прав?); нарастить волосы, подкачать губы и попу в угоду моде – легко.

Только вот пустоту в душе, которая просыпалась временами, было ничем не заполнить. Внешне яркая и дерзкая, она часами стояла у зеркала, репетируя удачные выражения лица, и по грамму отмеряла продукты – не дай бог лишний сантиметр на талии, и уже не помогут ни пухлые губы, ни длинные рыжие волосы.

– Аля? – на пороге возник Гриша, на ходу продевающий руки в рукава куртки, – а ты чего стоишь, как неродная? К Павлику пришла?

Алина неуверенно качнула головой и обхватила себя руками за плечи.

Голубая короткая кожанка не спасала от промозглого сентябрьского вечера.

– Так его сегодня нет, – доверительно сообщил парень, наматывая шарф на шею, – отгул взял, вместо него Егор вышел, ну ты знаешь, он всегда готов работу взять, как-никак мать содержит.

– А, понятно, – натянула искусственную улыбку Алина. Сложно было признаться самой себе, но её задели слова Гриши. Она, как дура, припёрлась к этому чёртовому бару, в котором Пашка работал почти каждый вечер.

Надела его любимое платье, в котором теперь мёрзла. Распустила волосы. А он, трус, отгул взял. Она, конечно, могла снова сесть в машину и проехать до Пашкиного дома…

– Ты это, заходить будешь? – вопросительно уставился на неё парень. – Или, может, подкинуть тебя куда, я сегодня на коне, – гордо похлопал он по седлу старенького мотоцикла.

Алина невидяще смотрела сквозь него.

– Ээээ…Ладно, рад был повидаться, – не услышав ответа, попрощался Гриша.

* * *

– Ну здравствуй, принцесса, – он снова стоял у подоконника с облупленной краской. Ночь сменялась ночью, день днём, но место встречи всегда было неизменным – старая пропитая общага и обшарпанный подоконник на третьем этаже.

– Привет, – она улыбнулась в ответ так доверчиво, что он готов был падать в эту улыбку, не боясь коснуться дна.

– Сегодня какой-то праздник? – спросил он, услышав гитарные переборы из сто двадцатой.