Охотник

Как же случилось, что он не уберёг единственного сына? Ведь никакой горькой нужды у Марциала не было. Разве что стал немного странным да чересчур бледным. Но Теофиль Дюлен – вовсе не нищий и запросто мог бы оплатить услуги лекаря.

– Чёрт побери! – мрачно бросил Леон, со всей силы ударив по балке амбара кулаком. – Может, его девчонка отказалась выходить замуж, и бедняга помешался от любви?

– Что ты несёшь! – вскинулся Дюлен. – Разве моему славному сынку отказала бы какая-то девица? Да и с чего ты взял, что он собирался жениться.

Уж, наверное, мне он непременно сказал бы об этом.

Леон прикусил губу и промолчал. Скорей всего, его несчастный друг встречался с потаскухой, и посему не ставил отца в известность. Он говорил, что его возлюбленная разодета в шёлк и кружева, такая одежда не к лицу простой девушке. А юная сеньора нипочём не станет устраивать свидания с сыном кузнеца.

Похороны Марциала состоялись за оградой кладбища. Что вновь дало повод старухе Дузе прошамкать о проклятье, которое охватило деревню.

Надо бы упросить кюре отслужить мессу да окропить дома святой водой. Но мало кто решился расстаться с парой монет. Урожай сильно пострадал от дождливой осени, надо бы приберечь каждый грош. Ведь плату сеньору дю Рамбалю никто не отменял.

Столетнее кладбище за каштановой рощей, что давно заросло травой, а треснувшие могильные камни покрылись плесенью и мхом, ярко заливал лунный свет. Холодная и зловещая луна словно остановилась над проклятым местом. С отвратительным скрежетом сдвинулись со своих мест вросшие в землю плиты, и поляна заполнилась омерзительными существами.

Ковыляя полуистлевшими ногами, они двинулись к небольшой насыпи и покорно замерли в ожидании. Внезапно земля насыпи зашевелилась, и начал стелиться густой туман с сильнейшим запахом гнили. Стоило ему рассеяться, как перед мертвецами возник молодой красавец в чёрном бархатном камзоле, украшенном золотой нитью.

– Король… – прошелестело в толпе. – Наш король Дамиан явился…

Мужчина широко улыбнулся, обнажив белые зубы.

Но два острых клыка придавали его улыбке зловещий вид и портили красивую внешность.

– Я рад приветствовать вас, мои верные слуги, – бархатным низким голосом произнёс он. – Итак, мои славные, час пробил. Больше мы не станем гнить в тесном склепе. Отныне деревня ваша.

Одобрительный гул послышался со всех сторон.

– Более вам нет нужды принимать свой истинный облик. Вы всего лишь станете погружаться в сон на рассвете и до захода солнца.