Расплата

Удав подтолкнул Жака вперед и поднял над его головой фонарь.

– Святой Гервольд! – Не в силах сдержать восхищения, воскликнул тощий старик, что сидел по правую руку от хозяина. – Теперь понятно, отчего пройдоха Мерло так суетился.

– Хм, приятно, когда надежды полностью оправдались, – протянул Перрен. – Ты очень мил, дружок. Если в твоей красивой головке достанет ума, ты проживешь сытую и богатую жизнь. Как твое имя?

– Жак Эмон. – Процедил мальчик. Ему было неловко, что он торчит посреди зала и его разглядывают, словно лошадь на ярмарке.

– Сколько тебе лет, Жак?

– На День Всех Святых минуло девять.

– Жаль, пока ты маловат для одного дела, но пока сможешь поработать на меня. Ты ведь не против разжиться деньгами?

Страх придал Жаку дерзости и он, вскинув голову, заносчиво произнес:

– Разве может быть денежная работа у хозяина, что живет в подземелье?

В зале воцарилась страшная тишина, Удав занес руку над головой непочтительного щенка, но Каторжник покачал головой и громко захохотал.

Вслед за ним кудахтающим смехом разразился старик. Он хлопал по столу рукой и вытирал слезящиеся глаза.

– Да, ну и весельчак ты, парень!

– Ты только взгляни на это, Мишель! – Давясь от смеха произнес Гастон. – Мальчонка не промах. Наглость и дерзость при таком хорошеньком личике, видно, парнишка далеко пойдет.

Преданно глядя на хозяина, загоготал Удав. Каторжник нахмурился, и взгляд его вновь стал тяжелым и давящим.

– Ладно, заткнулись все! Вот что, Жак, мне по душе, что ты не похож на слюнтяя и не трясешься, словно овечий хвост, но твою дерзость я прощу только сегодня.

Попридержи свой язычок, иначе можешь его лишиться. Думаю, тебе не хотелось бы стать немым.

Мальчик промолчал, но взгляд его серых глаз был гораздо красноречивее слов. Вечные обиды и попреки в доме мамаши Трюшон, унижения и предательство взрослых давно приучили его стоять на своем, даже если это грозило побоями.

Перрен с интересом наблюдал за ним. Пожалуй, если постараться, из парнишки вырастет отменный негодяй, жестокий, наглый и расчетливый.

Главное, не не дать ему свернуть с темной дорожки.

– Ах, незадача! – Напустив на себя маску участливости, произнес Каторжник. – Мы вовсе позабыли о маленькой бедняжке. И к тому же вы гоготали, словно умалишенные и должно быть, напугали девочку. Это ведь твоя сестра, Жак? Покажи нам милое дитя.

Мальчик взял малышку на руки, и Каторжник сразу заметил, как потеплели глаза Жака.

– Да, господин, это моя младшая сестричка.