Расплата

Через полгода господин Мартен внезапно захворал и скончался после Дня Всех Святых; ни Жюстина, ни зять даже не подумали явиться на похороны!

– Ох, госпожа Мартен, пожалуй, ваша дочка – настоящая дрянь и негодяйка! – Всплеснув руками, воскликнула Берта. – Уж будь мои родители живы, я бы ухаживала за ними до самой смерти!

– Хоть мне больно слышать такие слова, девочка, но, видно, придется признать их правоту. – Вздохнула женщина. – Я даже опасалась, не случилось ли с ней какой беды, и отправилась проведать молодых.

Вообрази только, они живут в жалкой комнатушке, где втроем и повернуться – то нельзя. А уж грязища там такая, что на полу можно сажать латук и редиску. Проклятый зять оказался лгуном, он вовсе не богат и к тому же заядлый картежник – все приданое дочери давно сплыло за долги. А стоит ему отыграться, как он покупает себе батистовую рубаху и шелковые чулки, а Жюстина – кружевную шаль и веер, как у солидных дам. Но к вечеру все это вновь исчезает в закладе. Работать ни он, ни она и вовсе не хотят, горазды только корчить слезливые лица, да клянчить взаймы. Они задолжали всем лавочникам квартала. Мне пришлось оплатить их долг булочнику и бакалейщику, не могла же я оставить собственную дочь голодать?

– Да уж, госпожа Мартен, знавала я ребятишек, что зарабатывали себе на хлеб с самого детства. Ваш зять – настоящий пройдоха! – Участливо произнесла Берта.

– Послушай, детка, не нужно все время называть меня госпожа Мартен. Меня зовут Элиза, ты можешь звать меня тетей.

– Хорошо, госпожа… Ой, тетя Лиза.

 – Улыбнувшись, кивнула девочка.

К вечеру повозка остановилась у трактира, где хозяин сдавал комнаты для ночлега.

Госпожа Мартен и Берта скромно поужинали мясным пирогом и куском сыра и отправились наверх, в комнату для гостей. Берта с восхищением уставилась на простенькую старую кровать, покрытую простым полотном, старым и неглаженным после стирки. Подушка, из которой перья так и лезли во все стороны, вызвала у маленькой попрошайки настоящее уважение, сроду ей не доводилось спать на такой чудесной постели.

Но Элиза не позволила сразу нырнуть под тощее шерстяное одеяло.

– Мы же еще не прочли молитву, девочка, разве можно довериться сну, не попросив защиты у Господа?

Пришлось Берте встать на колени возле женщины и, сложив руки, повторить за своей наставницей незнакомые слова и фразы. Зато забравшись наконец в кровать, что скрипела от каждого движения, Хромуша натянула одеяло до самого носа и тотчас погрузилась в сладкий сон.