Нервные люди

А Петрочинин тогда на что? Однако если понадобится вдруг комаров покормить, грязь помесить или пропасть еще в каком-нибудь краю, где на дужку унитаза сесть боязно, то вот же он – Рассольников, к вашим услугам. Требуется повесить на кого-то ненормированный рабочий день или отпуск в декабре? Опять – а где тут наш жалкий, безотказный, глупо улыбающийся Рассольников?

Ну почему, почему одним все – милости, чины, награды и отпуск в июле, причем просто так, за здорово живешь, – рассуждал он, обжигаясь горячим кофе, – а другим – «только через труп».

Ну чем я хуже? Я тоже, в конце концов, право имею.

Блуждающий, растерянный взгляд Родиона упал на томик Достоевского. Интересно, а смог бы он, Рассольников, тоже – тут его прошиб холодный пот, ладони стали липкими, а в животе мерзко заурчало – доказать свое право? Способен ли он на настоящий, дерзкий поступок? От такой рефлексии Рассольникова сразу же зазнобило.

Остаток дня он ходил сам не свой, все валилось из ватных рук. Даже традиционный субботний интим с супругой не восстановил его душевное равновесие.

Да и не вышло никакого интима-то, откровенно говоря. Ведь сейчас вся сердечно-сосудистая система Рассольникова в приоритетном порядке снабжала кровью его мозг, истязаемый только одним вопросом: тварь я дрожащая или право имею?

Стоя в душе, пытаясь избавиться от пронзающего его плоть колючего холода, он время от времени добавлял горяченького, пока на него не полился чистый кипяток. Но Рассольников его почти не ощущал: «Тварь я дрожащая или, может быть, право имею? Или все-таки тварь? Вот в чем вопрос».

И тогда он принял решение.

В течение следующего дня Рассольников был сильно занят. Во-первых, разместил объявление на портале Авто. Ру, и уже спустя несколько часов перекупщик уехал на его старенькой Ауди. Потом перетряхнул все заначки. Вечером, пересчитав собранный таким образом урожай, он вздохнул, после чего половину положил в тумбочку супруги: «Надеюсь, она меня поймёт». Подумав малость, положил еще четверть сверх того и накрыл все сберкнижкой на предъявителя: «Теперь уж точно поймёт».

Осталось только позаботиться о завтрашнем визите к руководству. Рассольников открыл ящик трюмо: так, что у нас тут интересненького – топорик, пачка писчей бумаги, опасная бритва… Было уже ближе к полуночи, когда Рассольников вытащил из пачки лист бумаги и, тихонечко прикрыв дверь в спальню, где сопела ничего не подозревающая жена, сел за стол и начал писать.