Вкус к жизни

– Интересуетесь?

Протирая свою красную, блестящую как медаль плешь, вдогон за репликой показался, судя по его деловому виду, хозяин погребка – эдакий невзрачный субъект преклонных годов. На хищном ястребином носу мужчины висело старомодное пенсне с цепочкой. В руках он держал эмалированную табакерку.

– Инвестиция, пчхи, в безбедную старость или изящный подарок к юбилею?

– Да как вам сказать, – ответил я ему, кивнув на книгу. – Невероятно! Целых тридцать тысяч, неужели находятся даже те, кто берет?

– Спрашиваете! Еще как находятся, с руками отрывают.

Кстати, ничего удивительного. Очень смешные, признаюсь, деньги за такой ценный, редкий экземпляр. От начального тиража уж и не осталось ничего поди. Вы только посмотрите, посмотрите, что за издатель, – гордо сунул он мне под нос обложку. – А!? Типография Сытина, одна из наиболее уважаемых до революции была. Да-c, это вам не какой-то там Пантелеев. У коллекционеров такая вещь пользуется исключительным спросом. Желаете спросить – почему?

Я утвердительно мотнул головой и почесал за ухом, как пёс.

– Сказки! – провозгласил он, подняв вверх указательный палец. – Гм, универсальное чтиво. Причем не простые сказки, а самого Ганса Христиана. Философия жизни, так сказать. Одинаково интересны любому возрасту. И навсегда таковыми останутся. Так что берите – не прогадаете, через десять лет стоимость только удвоится.

– А то, что она занюханная до невозможности, – продолжил задавать провокационные вопросы я, – ничего? Желтая вон вся, страницы, слипшиеся…

– В том-то вся и соль, любезный.

На ней осела, не побоюсь этого слова, пыль минувших лет. Причем каждая ее историческая пылинка на вес золота будет. Вот и выходит, чем потрепанней фолиант, тем он дороже.

Он сложил губы в обидчивую трубочку и, поплевав на обложку, протер ее рукавом своего сюртука.

– А даже если и пожухла слегка, так это лучшая гарантия того, что вещица настоящая, не репринтное издание, не левак, понимаете?

– К тому же изрисованная сплошь, – не унимался я, расчесывая себе запястье, будто меня укусил комар.

 – Каракули какие-то везде, будто ручку расписывали.

– Скажете тоже – каракули. Культурное наследие!

Он взял с полки какой-то букинистический журнал и с чувством продекламировал:

– Оставленные на полях раритетного издания заметки известных людей могут увеличить стоимость книги в несколько раз.

– Так-то ведь известных, а тут непонятно кто отметился.

– Ваша правда. Оттого и дороже в два раза только.