Вкус к жизни

С таким-то сволочным нравом, как у него, ему это раз плюнуть. Только и умеет, что гнобить и мытарить, мытарить и гнобить. Впрочем, в этом, собственно, и заключается весь стиль его недалекого руководства.

Смекалов потер себе виски и дописал: «С неподдельным уважением к вашему незаурядному управленческому таланту и с искренним восхищением высокими человеческими качествами».

– Все, пожалуй, сейчас именно то, что доктор прописал. Такое поздравление и министру отправить не зазорно. Пилотаж!

От благостных мыслей его оторвал настойчивый звонок в дверь.

Звонил курьер. «Поздравительная открытка? Интересно, от кого она могла бы быть?»

Смекалов взял со стола ножичек и осторожно вскрыл доставленный конверт. Нельзя сказать, что содержимое конверта сильно его удивило.

– Ну так кто ж еще, если не Мудров. Десять лет, как-никак, работает у меня заместителем. Отметиться, значит, решил, шельма. Ну-кась посмотрим, на что ты там сподобился, – пробормотал польщенный Смекалов и надел очки.

«…От души поздравляю вас с нашим общим праздником – Днем печати.

Искренне желаю крепкого здоровья, профессионального долголетия, а также побед на любовном фронте. Горд и счастлив работать с таким грамотным руководителем и замечательным человеком…»

Золотая рыба

На столицу потихоньку опускался знойный майский вечер. За окном неистовым прибоем шумела суматошная улица. Закатное солнце, хоть и погружалось с каждой минутой все глубже в разлитую на западе небесную бирюзу, но пока еще щедро наполняло лучистой энергией тесную квартирку без балкона, весело флиртуя с гранями расставленного на столе китайского праздничного сервиза.

Во главе стола, в старом, просиженном почти до пола кресле, высоко задрав колени, восседал он – высокий, голубоглазый блондин лет тридцати пяти от роду. Четко очерченный абрис тяжелых скул, ироничный взгляд и преждевременные потертости на лице выдавали в нем натуру волевую и не склонную к компромиссам, обогащенную к тому же самым разнообразным жизненным опытом.

Такой легко, с пол-оборота своей античной головы, сведет с ума любую красотку, точнее она, словно осенняя муха, сама упадет в расставленные им сети, стоит ей только заглянуть в эти влажные, с поволокой, глаза.

А если при этом она еще не обнаружит у него на безымянном пальце кольца, то вообще тушите свет: «Холост, ой, мамочки, пропадаю…»

У нашего блондина тоже не было на пальце кольца, впрочем, обет безбрачия он явно не давал.