Вкус к жизни

Он по-настоящему вкусен – им хочется наслаждаться…»

Светлана Чураева

Заместитель главного редактора журнала «Бельские просторы»

Бездарь

В кабинете у главного редактора журнала «Наш век» сидел известный во всем городе литератор Гарниров Лев Николаевич и пил чай с сушеными финиками, когда в дверь робко постучали, а в ее проеме блеснула залысинами голова мужичка средних лет.

– Кого еще нелегкая, – буркнул редактор, – ну заходите, что ли, раз вы и так наполовину уже здесь, не создавайте сквозняк.

Извините, мэтр, я тут прервусь на секундочку, – кивнул он своему, развалившемуся в кресле, именитому собеседнику.

Внезапный гость, не замешкавшись, проскользнул внутрь помещения и, смущенно теребя нос, произнес:

– Я, так сказать, насчет рукописи своей побеспокоить. Пьеса «К черту на кулички», помните? Уже третий месяц пошел, как вы ответ дать обещались.

– Раз обещали – значит, дадим. Кто вы тут у нас, освежитесь-ка в памяти.

Посетитель с надеждой в голосе отрапортовал:

– Мухин я, Мухин Платон Иванович.

– Те-ак’с, – редактор потер ладоши и начал озираться по сторонам в поисках рукописи. – Куда ж она задевалась, проклятущая?

Затем он пошарил взглядом по полкам, прошелся по стеллажам.

– Ума не приложу, хоть убей, а вы точно нам ее передавали? Может, в какое другое место отнесли?

– Не, куда раньше отнес, отовсюду вернули уже, – ответил мужик, простодушно улыбаясь, – вы последние. Посмотрите повнимательней, прозрачная такая папочка с желтым корешком.

Наконец искомая папка была найдена на подоконнике под электрочайником.

– Ваша?

Мухин кивнул.

– Ну тогда забирайте ее, макулатуру свою, Бога ради.

Редактор брезгливо смахнул пыль с папки и передал ее визитеру, стараясь держать рукопись таким образом, чтобы в глаза не бросалось сальное пятно в нижнем углу титульной страницы.

Мужик, осознав, что ему только что дали от ворот поворот, безвольно опустил глаза и ссутулился.

– И примите дружеский совет профессионала, – добавил редактор, горько усмехнувшись, – не пишите уже больше.

Займитесь чем-нибудь стоящим. Резьбой по дереву там, макраме, йогой. Можете также смело прыгать с парашютом, играть на гитаре, плести корзины. В общем, занимайтесь чем угодно. Но только окажите любезность себе и окружающим – не пишите.

Мужик, все так же уныло сутулясь, медленно вышел.

– Так, на чем мы с вами остановились? – повернулся редактор к литератору, когда за несчастным автором захлопнулась дверь. – Ах да.