Будешь Борзовой!

 – Последую совету папочки и буду встречаться исключительно с интеллигентными соседями деда, так что можете не подглядывать!

Мирон прищурил глаза и словно хищник на охоте двинулся в мою сторону. Всего несколько шагов, и он приблизился вплотную.

– Ни с кем встречаться ты не будешь! – зарычал на меня ненормальный.

Навис надо мной как скала и пугает своим грозным рыком!

– Буду! – назло ему отвечаю, но отступать некуда, за спиной уже стена.

– Убью! – заявил Мирон, словно он мне муж, а я тут за рогами ему собралась.

Не успела я испугаться, когда его крепкая рука обхватила мою шею, как ладонь Мирона скользнула на затылок и его губы впечатались в мои. Поцелуй Мирона такой же наглый и напористый, как он сам. Он не пытается дать мне время, быть нежным и осторожным, просто сминает мои губы жадно, ворвавшись языком в мой рот, вытворяет им такое, что я моментально теряю голову.

Все мои предыдущие поцелуи с парнями стремительно покидают пару десятков верхних позиций в рейтинге, уступая места этому койоту.

Второй рукой Мирон обхватил меня за талию, прижимая к себе с хриплым стоном, обрушивая новые поцелуи. Самое страшное, что мне до мурашек нравится прижиматься к его жесткому телу и до сумасшествия нравятся его губы.

От жара его тела в моем животе целый океан горячих волн, заставляющих дрожать от возбуждения. И его тоже колотит, будто он в своем лесу одичал уже без самочек. Он снова опускает мне ладонь на задницу и, огладив ее, хватает мое бедро, поднимая на себя.

Так быстро и так жестко он толкнул меня к стене, двигая своими бедрами, что не смогла сдержать вырвавшийся стон, когда он прижал свой возбужденный орган к моей промежности.

Гадский развратник! Снова прямо в подъезде, где нас могут застукать в любую минуту!

– Отпусти! – толкаю его в железобетонную грудь без особой надежды на успех, но Мирон сразу выпускает меня из рук.

Забежав в квартиру, я прижала руки к полыхающим щекам! Вот где папочке надо проявлять бдительность! Я чуть не трахнулась с койотом прямо в подъезде!

Звук захлопывающегося лифта подсказал мне, что Мирон ушел, в чем я убедилась спустя минуту, проследив за ним из окна.

Кажется, я искусала все губы, то жалея, что он ушел, то злясь на него за весь этот сыр-бор сегодня. Но, так и не определившись, благодарить его за спасение или ненавидеть за предательство, ушла в ванну. Кстати, где мой лифчик?

С утра начался очередной дурдом.