Одиночка

И чувствовала, как мурашки разбегаются по всему телу, жаркие спазмы веревками скручивались и устремились к низу живота. Туда, где было прямое доказательство его вранья в салоне. Его член упирался мне в промежность, и даже через слои одежды я чувствовала, какой он горячий и твердый – как камень.

Он оторвался от моих губ и, глядя в глаза, толкнулся бедрами, заставить ощутить, насколько он готов.

– Ко мне или к тебе? – хриплым шепотом спросил Савелий.

– Ч… что? – я тормозила и никак не могла поймать свое помутненное сознание.

– Где должок вернёшь? К тебе поедем? Мамочка с папочкой разрешают тебе в комнате с сокурсниками «уроки учить?» – с наглой усмешкой вновь задал вопрос.

Упоминание родителей пронзило иглами боли сердце, моментально возвращая меня с небес на землю.

– Пусти, придурок, я кричать буду, – пытаясь вырваться из железной хватки, зашипела я.

– Отвали! Заплачу я за твою царапину, не плачь! Убери руки… Козёл!!!

Мгновенно в серые глаза вернулась злость, и, отступив от меня на шаг, он с ядовитой усмешкой прорычал:

– Оставь свои несчастные копейки себе. Я с тебя по-другому долг возьму. Запомни, Лика, ты теперь моя должница!

Бросив эту фразу, он запрыгнул в «Лексус» и вырулил на проспект, напоследок мигнув мне аварийкой.

Он помнит, как меня зовут?

Глава 10. Глупое сердце

Разумеется, по возвращению домой я не могла думать больше ни о чём, как о Саве и его нагло украденном поцелуе. Помимо того, что меня буквально разрывало от переполняющей эйфории, я своей заднице места не могла найти, расхаживая по квартире из угла в угол. Почему? Ладно я, которая четыре года тайком наблюдала за Савой.

Чуть слюной не захлёбываясь, когда видела его на игровом футбольном поле без футболки. Дурёха тайно и безответно влюблённая, с каждой улыбкой, дарованной не мне, очаровываясь засранцем всё больше.

Мне простительно! Все четыре года он был единственным объектом моего внимания, дабы не слететь с катушек окончательно.