Сдавайтесь, Herr Braun!

– Сегодня год, Алекс, – начинает часто моргать Ника, обняв меня и ткнувшись в плечо шмыгающим носом.

Хорошо кондиционированный и очищенный мойками воздух становится невыносимо тяжелым, удушливым, из-за чего я сдираю с себя галстук и пиджак.

Наша история с Никой банальна как сценарий дешевой мелодрамы. Мы выросли в одной большой компании друзей, и как-то так сложилось, что с Никой мы дружили едва ли не с пеленок и все вокруг нам пророчили счастливую семейную жизнь. И вроде все было бы отлично, ведь Ника умная, вдумчивая, красивая девушка.

Мне с ней всегда было комфортно, как с самим собой. Как и ей со мной нравилось проводить время.

Но было одно «но». С детства в Нику был влюблен Илья Сумароков – еще один пацан из нашей большой оравы. Ника же всегда воротила от него нос.

Во времена буйства гормонов у нас была с ним негласная война за Нику. Что мы творили, теперь и вспомнить стыдно. Илья был болен Никой настолько, что похищал ее с моих с ней свиданий, устраивал из ее квартиры мелкооптовую базу цветов… всего не перечислить, но добивался он ее долго и упорно.

Все изменилось за одну роковую ночь. Тогда я переспал с Никой в первый и последний раз, но этого оказалось достаточно, чтобы Илья собрал вещи и уехал скитаться по военным базам горячих точек.

Тогда мы словно прозрели с Никой. Я осознал, что бился за трофей, который мне не нужен, а она – что жить не может без своего Сталкера.

Только тогда мы узнали, что среди всех парней, в чьих записных книжках были уже десятки покоренных девушек, один Сумароков хранил верность Нике, несмотря ни на что.

Мне сложно его понять, но этот год я словно живу с его болью, которую он испытал в тот момент, когда я, целуя Нику, завалился с ней в мою комнату в загородном доме.

– Алекс, помоги мне его найти, – в сотый раз просит Ника.

– Я делаю все, что могу, – в сотый раз отвечаю я.

Это просто невозможно. Там такая степень секретности, что даже связи моего отца не помогли.

Достаю из бара себе виски и Нике воду.

Уж лучше бы она напилась, чем так изводить себя. Одни печальные глаза остались на лице и пухлые бледные губы. Но с той ночи Ника больше не выпила ни грамма алкоголя.

– Тогда давай скажем, что мы женимся? Он ведь тогда приедет? – с надеждой спрашивает Ника и тут же осекается: – Я бред несу, да?

– Да, – киваю, заливая горький чистый виски в глотку.

Уезжая, Илья попрощался только с родными, сказав, что вернется когда пройдет его болезненная любовь.