Слишком борзая

Откровенность ласк зашкаливает. Мучительно долго Тим облизывает соски, обводя их и покусывая, заставляет меня выгибаться дугой. Я вся покрыта мурашками то ли от покалывания его бородой, то ли от запредельных эмоций.

Все как в тумане. Одна волна наслаждения сменяется другой, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хочу испытать все до конца.

Тим скользит губами ниже, кружит у впадины пупка, покрывает поцелуями бедра и проникает пальцами под узкую полоску шелка. От моей попытки их свести переходит на утробное рычание:

– Пусти меня! – и раздвигает мне ноги.

Воздух вокруг становится плотнее, звуки моих стонов громче, едва он касается моей плоти. Что-то огромное зреет во мне вместе с настойчивыми движениями его языка. Жар в моем теле достигает градуса, когда мне кажется, я расплавлюсь как масло на раскаленной сковороде.

– Боже! – вырывается прямо из моих легких и я вцепляюсь в простыни.

Меня разрывает от безумных ощущений, до ломоты скручивает ступни и я кричу. Не в силах сдержаться, извиваюсь в его руках.

Перед глазами все мутнеет. На мгновенье зажмуриваю глаза и осыпаюсь на простыни.

Не успеваю прийти в себя, как матрас рядом пружинит, а висок щекочет горячий воздух:

– Ты невероятна, – шепчет Тим.

Слышится звук рвущейся фольги, и следом за ним между моих ног упирается тяжелая эрекция.

– Посмотри на меня, Милена.

Расширенные зрачки Тима полностью перекрыли ореховую радужку, с приоткрытых губ слетает рваное дыхание.

Каждым нервным окончанием я почувствовала напряжение.

В разы сильнее заискрило, кожу, где мы соприкасаемся, будто лижут языки пламени. Во мне просыпалась какая-то совершенно незнакомая женщина. Она была гораздо слабее меня, но в то же время свободная и раскованная.

Черные глаза, будто гипнотизируя переполненным похотью взглядом, обожгли мои губы. Мысли в моей голове замедлились, окутались жарким туманом, кипящей воронкой закручивающегося и внизу живота.

Мечущийся по моему лицу взгляд, будто Тим хочет убедиться, что я не передумала. Короткий глухой стон вместе в ворвавшимся в мой рот языком и первый резкий толчок, разорвавший мой мир на до и после.

Как и все хорошее в жизни, эта ночь закончилась слишком быстро, и её было безумно мало.

Вместе с растворяющимся в лучах восходящего солнца полумраком комнаты исчезла и «шальная императрица Милена». Выветрилась вместе с алкоголем, уступив место растерянной новой женщине, отважно и совершенно безрассудно вступившей в ряды осчастливленных оргазмом женщин.