Слишком борзая

Бес, разумеется, всю эту нечисть знает. Вот через него и узнали, что зовут типа Тим Норфолк и у него свадьба через две недели.

Пряча заслезившиеся глаза, я опустила взгляд на мирно релаксирующего на земле Норфолка. У него безупречно правильные черты лица. Высокий лоб и скулы, тонкая переносица с небольшой горбинкой, большие глаза, густые черные брови и ресницы. Красивый. Одного взгляда ведь достаточно, чтобы понять, что настолько привлекательный мужчина, скорее всего, ветреный. Но вот его слова… готова поклясться чем угодно, что говорил он сердцем, тем, что не умеет лгать.

Бесу надоело ждать, когда я буду осматривать тело, и он сам полез за бумажником парня, подозреваемого в сокрытии информации о наличии невесты.

– Вот теперь можно пробить всю его подноготную, – удовлетворенно заключил Мирон, разворачивая паспорт.

– Ребят! – громко гаркнул Герман, несясь к нам на скорости света. – Этот мужик внук Царева! Пропавший больше двадцати лет назад! Нам его нераскрытое дело давали в универе! Это бомба просто!

– Ну… тогда нам не его пробивать надо, а места в травме, – безрадостно оповестил всех Мирон, глядя на то, как мы обошлись с внуком очень влиятельного человека.

Ощупав карманы Тима, Бес извлек второй документ на имя Тимура Львовича Царева. Я переводила взгляд с одного паспорта на другой, без всяких связанных с ними мыслей. В голове творился какой-то беспредел, и я впервые не могла сконцентрироваться на деле.

Тимур Львович? Тот самый, чей кабинет я вскрыла и самое главное – старательно избавлялась от любых улик!

Господи, я вообще не представляю, с кем провела самую чудесную ночь в своей жизни.

О чем он еще солгал? Кто он на самом деле? Действительно внук Царева или мошенник, решивший сыграть на чувствах старика?

Я не заметила, как начала истерически хохотать, вспоминая ночные похождения. Сквозь слезы обиды и смеха над самой собой. За что была тут же отстранена от дальнейшего досмотра тела. Да и что я там не видела.

Уехав с двумя братьями на базу, я в последний раз обернулась.

Герман остался с водителем и помог ему загрузить господина Лжеца на заднее сиденье автомобиля.

«Ну и черт с ним!» – решила я, уткнувшись в широкую спину Беса и тихо роняя слезы на его ветровку.

Говорят, любое увлечение и даже любовь проходят, если не думать о человеке. Но спустя неделю бешеной нагрузки на работе я осознала, что мой интерес к мохнатой горе не только не ослаб, а в разы усилился.