Жених из Вегаса

Где мои руки? Конечно, уже стискивают ее в объятьях, проклиная эту дьявольски большую рубашку на ней. Заезд продолжается, снова несусь ввысь. Жаль, что потом все равно полечу к земле. Потому что она снова играет, нежно коснувшись губами шеи, отстраняется и требует:

– Дай мне какую-нибудь вкусняшку для твоего коня!

– А он после знакомства с тобой останется моим? – ворчу я только из желания скрыть истинные чувства. Когда она уедет, на этой базе не останется ни одного живого существа, которое она не покорила.

Ни одного, Роман Дмитриевич, включая тебя.

Стефи осторожно приглядывалась к лошадям и безошибочно определила моего Сида, отметив, что остальные мою тушу далёко не увезут.

– Фото на коняшке! – обрадовалась Стефи, сунув мне свой телефон, подняла руки, предлагая мне ее подсадить на коня.

– Нет, Стеф, он без седла и характер у него вредный, ещё хуже твоего, – пытался я ей противостоять, но какой там. Капризная, настырная и невыносимо красивая, смотрит своими льдинками и уговаривает:

– Я только на минуточку! На память о тебе! Быстрее, Ромочка, у нас мало времени!

Мало, да.

Уже сегодня я буду знать о тебе все, и того, что уже знаю, достаточно, чтобы понять, что мне это не понравится.

Ладно, но когда буду снимать ее, обязательно потребую целоваться за работу, сил уже нет терпеть.

– Эй, что ты там копаешься? Скорее! – нетерпеливо ерзала на лошади Стефи, топнуть ножкой в таком положении у нее не получается, поэтому она бьёт по бокам Сида.

Пиздец.

Я бежал за ними, словно на финишной меня ждёт золотая медаль. Сид не любит вялой прогулки, он быстрый, сильный и своенравный конь. Ему нужно, чтобы он бежал и ветер не только гриву развевал, а ещё и морду его довольную обветрить успел. Мою успел, недовольную, запыханную и испуганную, когда я увидел издалека, как Стефи свалилась с лошади и скрылась в траве.

Благо скотина гнедая топталась рядом со своей бестолковой наездницей, делая вид, что ему стыдно, иначе я бы не нашел ее в этом поле так быстро.

Приземлилась она более-менее удачно, видимых повреждений нет, но все равно напугала меня, спросив, когда я рухнул около нее на колени, стараясь отдышаться:

– Ты кто?

– Няшка в тельняшке, – от радости, что она не разбилась, ляпнул я. – Что болит?

– Ничего, – улыбнулась лгунья. Не скажет, хоть ты тресни. – Сид сломан, у него тормоза не работают.