Бесконечная практика

На корме ее что-то зашевелилось, и затем, став окончательно материальным и осознанным, это нечто обнаружило в себе человеческую фигуру. Перед нами возник старик: сложно было сказать наверняка, сколько ему лет. Нелегкая жизнь и лишения могли состарить его раньше времени, ему можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят, но выглядел он на все сто. Он весь состоял из этой пустоты, которая его выплюнула: впалые черные глаза, щеки, а вернее, их отсутствие, беззубый рот и тысячи разветвлений мелких морщинок, казавшихся оттиском самого Ганга с высоты спутников компании «Гугл», – все это создавало впечатление, что старичок существует только благодаря силе концентрации мысли о его существовании, и стоит ослабить внимание, как тот уйдет обратно в инертную пустоту, дабы не усложнять эту реальность таким необязательным для нее атрибутом, как его тело.

Когда с запада подул ветер и ветхая ткань одежды облепила худощавое тело старика, я почувствовала некоторое облегчение – тело все-таки существовало.

Один из моих спутников поприветствовал лодочника жестом намасте, вручил священнослужителю положенные ему свернутые в трубочку бумажки и сделал решительный шаг по направлению к лодке, но вдруг остановился, как будто что-то внезапное отвлекло его внимание. Долю секунды он сосредоточенно вглядывался в туманную темноту другого берега, а затем коротким движением головы переместил фокус своего внимания на меня, а точнее куда-то вглубь меня в области лба.

Его звали Сергей.

– Ты точно плывешь с нами, Рада? – то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией произнес Сергей, направляя на меня свое изречение, как дуло пистолета. Мое собственное имя, произнесенное вслух в этом месте, стрелой разрезало воздух и перенеслось на другой берег реки, скрывшись в гуще тумана. Он меня прочитал, но хотел убедиться, не прихватила ли я с собой в рюкзачке на всякий случай свою старую змеиную кожу.

Как бы уворачиваясь от рентгеновского луча его взгляда, молча, тупо глядя перед собой, я преодолела полметра суши, нос лодки и пару деревянных досок, установленных поперек корпуса в качестве скамеек.

Теперь все мои мысли устремились туда, где исчезла стрела моего имени.

Наша троица в молчаливом сопровождении лодочника отпочковалась от берега и под ритмичные глухие всплески весла направилась в сгусток тумана – необитаемый берег Ганга, сторону мертвых.