Космические долы

Танзер подпрыгнул мячиком и, что есть духу, завопил:

– Да куда ж ты смотришь, голова-мочалка! Направо бери, направо … Не видишь, что ли? Да не туда, а направо, которое слева!

Таким образом, энергично управляя со стойки перемещениями, что вызвало совершенный хаос и привело к некоторым потерям, через три часа Танзер совершенно потерял голос, компенсируя эту утрату яростными жестами. К счастью, рабочие вскоре перестали обращать внимание и на крики, и на замысловатые взмахи руками, и на негодующие рожи, которые Танзер корчил им, и сумели завершить свой труд.

Танзер иссяк. Он сидел на стойке, совершенно вымотанный своим энергичнейшим руководством, пригорюнившись и периодически трогая себя за горло, когда его нашел Зуртогга. Тот огляделся, удовлетворительно хмыкнул и обратился к приятелю самым бесцеремонным образом:

– Убрал бы ты задницу с этой стойки, Тан, она стоит как небольшой линкор.

Танзер обидливо покосился, снова потрогал себя за горло и просипел:

– У меня сил – все … не осталось.

Развейте мой прах среди звезд. Или сними меня со стойки, если тебе так угодно.

Зуртогга пожал плечами и одним легким движением поставил Танзера на пол. Тот, покачнувшись, поплелся в служебный номер, что-то сипло бурча себе под нос и размахивая руками.

Гостиница открылась тихо, но помпезно. Друзья наняли передвижной оркестрик, но решили сэкономить и оплатили лишь одну мелодию, которая и крутилась с самого утра под присмотром дремавших вполглаза музыкантов. Время от времени, они что-то пару раз нажимали, подкручивали и снова продолжали дремать.

К полудню, Танзер совершенно озверел от навязчивого марша, напрочь въевшегося в его мозг, с бранью выскочил и выгнал оркестр. Те ушли, довольные, что им оплатили весь день, а отработать пришлось всего половину. Стоило музыкантам запаковать свою технику и испариться, как в гостинице стало невыносимо тихо и скучно.

– Пуууу-рум-пум-пум! – Бурчал себе под нос Танзер, беспокойно вышагивая по пустынному холлу. – Пуууу-рум-пум-пум, тьфу ты, пропасть.

Вот же привязался … Зуртогга!

– А?! – Откликнулся тот, торча над стойкой будто фонарный столб.

– Никто еще у нас номер не снимал?

– А то ты не знаешь!

– Вот же мыркса вас зажуй, пууу-рум-пум-пум, – пробормотал Танзер и напряженно потер свой лоб. – Знаешь, я, наверное, схожу в лётную зону. Пройдусь по пассажирским залам и коридорам. Попробую там устроить рекламу для нас. А то эдак мы тут еще сто лет просидим в безызвестности.