Левантевски, шприц!

Затем приоткрыла маленькое окошечко в стене, которое работало как переговорное устройство и попросила:

– Эй, Арч, у нас вызов – подвезешь?

Вызов оказался очень веселым. Для начала они приехали в какую-то деревеньку, полную низеньких каменных домишек с забавными разноцветными крышами.

– Ну вот, – принялся ворчать Левантевски, направляясь к двери, возле которой нетерпеливо подпрыгивала толпа встречающих, все они были невысокими и коренастыми, – терпеть не могу ездить к гномам! У них пока дойдешь до нужной комнаты набьешь три шишки, два сотрясения и одну черепно-мозговую травму.

– Не ворчи, – улыбнулась Лиза, глядя как кучка гномов разлилась вокруг них озерцом, приветливо дергая их в сторону двери и что-то тараторя. Один попытался отнять у Левантевски чемоданчик, но фельдшер так зыркнул, что гном сконфузился и спрятался за спинами остальных.

– Так, уважаемые, рассказывайте что у вас тут произошло, – громко обратилась Лиза ко всем сразу. И гномы заговорили разом, загомонили, замахали руками, запричитали так, что она чуть не оглохла, а Левантевски и вовсе зажал уши руками.

 – Тише, тише, не все сразу. Вот вы, – ткнула она наугад пальцем, – от имени всех, пожалуйста, торжественно доложите обстановку.

– Да дед у нас приболел малысть, – залопотал молоденький гном, смешно корча озабоченную рожицу, – чаго-то за грудь держыцца и все жалуецца да жалуецца. Так-то он у нас крепкий, несмотря на возраст, но вы все жы поглядите на няго. А то вдруг помирать собралсы.

Лиза неопределенно хмыкнула и вошла в дом, почти не нагибаясь – пригодился новый рост.

Левантевски же, пыхтя и страдая, согнулся почти вдвое, пролезая вслед за ней. Вскоре они оказались в жарко натопленной, несмотря на теплую погоду, комнате. Там, на кресле с огромными, причудливо выгнутыми салазками, покачивался сморщенный как печенная картошка гномик, сердито попыхивая трубкой. На его коленях, любовно замотанных в плед, лежала какая-то кривая палка с блестящим набалдашником.

– О! Призвали-таки знахарей на мою голову, – сердито приветствовал он развеселую толпу, – а чаго вы сделаити мне? Чаго пригнали-то сюды, я вас спрашиваю? Мне почитай уже седьмая сотня лет пошла, имею право не скакать козлищем.

Я, сталбыть, мужичина уже солидный.

Левантевски со вздохом облегчения выпрямился – потолок здесь был выше, чем в коридоре, куполом выгибаясь вверх. Лиза подошла к старому гному, который так энергично качался, словно пытался ускакать отсюда верхом на кресле.