Миродеи

Здесь он с ожесточением принялся оставлять рекламу конторы везде, где мог: в дружеских сообществах, на торгово-деловых платформах, в клубах по интересам и даже в расписании полетов – предварительно взломав визиостену ближайшего лётного комплекса. Спустя три часа он удовлетворенно откинулся на спинку стула и заявил:

– Все. Теперь работа сама к нам придет. Нет – она прибежит, хватая нас за руки и умоляюще лепеча, чтобы мы ее работали. Пошли жрать, Зурт.

Однако первый рабочий день, празднично отмеченный обильной едой и некоторым количеством алкоголя, работы им не принес.

Зуртогга трагически вздыхал, разглядывая пыльный потолок. Танзер демонстративно подпиливал ногти.

– Тан, а ты не помнишь случайно на какой день в нашей свежеоткрытой гостинице появился первый гость? – Невинным голосом спросил Зуртогга. Танзер вздрогнул и продолжил преувеличенно тщательно полировать свои ногти.

– Неважно. – Какое-то время спустя отозвался он. – Не все сразу, Зурт. Нужно иметь терпение.

Наша реклама уже ушла в меганет – чего тебе еще надо? Лучше радуйся, что пока можно бурду пинать.

– Ох, как я рад, как я рааад, – потянулся Зуртогга, – ладно, я пошел спать. Как наработаешься – присоединяйся.

С этими словами он открыл потайной люк и вскарабкался в комнатку, которая ранее явно была приспособлена под хранение архивов, а не живых существ. Танзер снова подключился к меганету и отправил в информационное пространство не менее пяти тысяч сообщений, намекающих на деятельность компании и указывающих месторасположение.

Утром они потратили последние деньги на завтрак, поскольку в ближайших забегаловках их уже начали узнавать и ускользнуть без оплаты уже не выходило. Владельцы маленьких (паршивых, как уточнил бы Танзер) забегаловок не считали нужным бесплатно кормить кого-либо, даже таких важных господ как миродеи.

Вернувшись, страдающие от тоски и неопределенности приятели заняли каждый свое место: Танзер за письменным столом справа от входа, Зуртогга – за столом слева.

Лица их сейчас как никогда раньше соответствовали выбранному делу. Зуртогга сидел с напряженно-печальным выражением лица. Танзер же наоборот выглядел умиротворенным и расслабленным. Они просидели так почти до полудня, когда в дверь вдруг кто-то негромко постучал. Оба мгновенно спрятали ноги под столы, распрямили спины и придали своим лицам выражение крайней степени погруженности в важнейшие дела вселенной.