Криптонит

Меня мгновенно ввело в исступление то, как брезгливо она посмотрела на разбросанные кучи листков с формулами и книг. Тогда я этого не замечала, но сейчас, вспоминая это, я понимаю, как неуютно она себя чувствовала, когда врывалась ко мне – несмотря на костюмчики от Прада, она была очень напряжённой и боялась и шагу лишнего сделать. Лицо превращалось в каменную маску, а глаза смотрели прямо – только на меня, как будто я собака, которую надо контролировать взглядом. Как меня вымораживала её дрессировка – словами не передать.

Я делала назло буквально всё. – Почему так сложно убраться, боже, неужели тебе приятно жить в этой грязи?

– Ты не поймёшь, что такое творческий хаос, – прищурившись, отвечала я. Я воинственно вздёргивала подбородком, наслаждаясь своим хамством. Тогда я казалась себе самой умной, а она – никчёмной и глупой «торгашкой», раз не отвечала мне и – о боги – не могла отличить кинетическую энергию от потенциальной. – И если ты не слышала, как я в тот раз сказала, то повторю ещё раз, для особо одарённых: я.

Не. Пойду. Туда. Больше.

Она тоже начинала закипать – её бесило, когда я ей грубила. «Девчонка, малолетняя неблагодарная хамка, которая и жизни не хлебнула…» Ну да, я не начинала свою великую карьеру с того, чтобы драить полы в торговом центре, и не то что бы жалею об этом.

– Ты хоть раз можешь нормально ответить на замечание? – всплеснула она руками. Я так радовалась, когда выводила её на эмоции – это значило, что я победила.

Со мной было очень тяжело – на дне её голубых глаз всегда была обречённая усталость. Но она не сдавалась. – Если ты по глупости хочешь расстроить свою карьеру, то подумай хотя бы ещё раз…

– Так вот именно, что ты не даёшь мне самой думать! – закричала я, бросая на пол подушку. Как была в розовой пижаме – так и стояла посреди комнаты, отчаянно защищая своё. – Я уже всё решила, отстань от меня с этим моделингом! Вечером я пойду с дедой на конференцию. И не говори, что он заморочил мне мозги!

Она только покачала головой, тяжело вздыхая и покорно опуская голову.

Вести разговоры о дедушке было полностью бесполезным делом; это всегда скатывалось в поток нескончаемой ругани из моего рта.

Выходила я из комнаты уже при полном параде – агрессивно-красная помада на губах, белая рубашка и чёрная юбка, на десять сантиметров выше допустимой длины. Впротивовес своему страху этого дома, я специально громко цокала каблуками.