Курсант. Назад в СССР 3

На стенах советская символика из бронзы в виде звезд и лавровых венков, а в центре, над входом в основной зал – перекрестие серпастого и молоткастого. Мягкий свет разливают бронзовые светильники, стилизованные под факелы.

Мы прошли в сам ресторан. Свет приглушен. Столики с белоснежными скатертями (не было раньше других цветов в общепите), как всегда, битком. Лучший ресторан в городе пользовался бешенной популярностью. Если ты ужинал в “Октябре”, значит, жизнь удалась. По крайней мере, потом так можно целый год говорить друзьям и знакомым, вызывая у них зависть.

Официанты, по гордой выправке и наряду больше походившие на королевских пингвинов (белая рубашка, черная жилетка и ярко оранжевая бабочка), ловко лавировали между столиками с серебристыми подносами в руках. Люд кругом праздный и хорошо одетый. Были здесь и действительно обеспеченные управленцы и номенклатурщики, но добрая половина посетителей все-таки пришла сюда из народа. Это видно по их “лучшим” нарядам, специально купленным для такого торжественного случая, как поход в ресторан.

Видно их было и по манере поведения. По тому, как широко они отдыхали. Бравируя заказом дорогих блюд, сорили чаевыми. Каждому хотелось почувствовать себя барином хоть иногда… Только потом придется копить, чтобы снова сходить в ресторан и отметить юбилей свадьбы, день рождения или хотя бы первое мая.

С низкой сцены, больше похожей на изящный подиум, лилась ненавязчивая живая музыка. Престарелый саксофонист под аккомпанемент еще парочки музыкантов выдавал что-то джазовое с советским привкусом.

Джаз – единственная музыка “враждебной” Америки, что прижилась в СССР еще с тридцатых годов и до сих пор была не запрещена.

К нам подскочил один из “пингвинов” с белоснежным полотенцем на руке:

– Позвольте проводить вас к вашему столику, – дежурно-вежливо улыбнулся официант.

Но не слишком перед нами расшаркивался. Наметанный глаз сразу определил, что от подобных “господ” чаевых ждать не стоит. Возрастом не вышли.

Да и, судя по простенькой одежонке, пришил в ресторан не деньгами сорить.

В семидесятые чаевые официантам еще давали, хотя они и вызывали у общественности порицание. Скоро чаевые вообще к взяткам приравняют.

– Мы к Гоше, – буркнул я, и “пингвин” махом испарился.

Погодин вообще пока благоразумно отмалчивался.

Мы подошли к дальнему углу. Свет здесь еще чуть тусклее, чем в зале. У стены сдвинуты два столика. Гоша восседал посередине.