Курсант. Назад в СССР 5

Отправим одежду на трасологию, и эксперт напишет, что повреждения могли образоваться от зубов крупных хищников, коим и является волчара.

– Почему нельзя правду написать?

– Понимаешь… – Горохов наморщил лоб и поджал губы, отчего сразу стал казаться старше. – Не любят у нас такую правду, Андрей. Вор должен сидеть в тюрьме, и сострадания к такому элементу советский человек не должен испытывать. А нас уже раструбили в прессе о злодее, похитившем четырех женщин, что нарожали ему потом еще четырех маленьких невольников.

Ты хочешь, чтобы вслед полетели репортажи о его геройской смерти? Как он милиционера спас ценой жизни, ради спасения своих женщин. Прямо индийское кино получается. Плакать все будут, а потом плясать, а потом опять плакать.

Может быть, он спасал не самого милиционера. Но этот милиционер даже сейчас точно помнил, как ему хотелось, чтобы в стволе обнаружился еще хоть один патрон. Пуля милосердия вслед спецагенту и проповеднику…

– Так не годится, – продолжал Горохов. – Для цензуры все просто.

Есть черное и белое, есть красное и буржуйское. Кто не с нами, тот против нас… Не мы, Андрей, такие, система такая. Преступник сбежал и получил по заслугам, и точка…

– Убедили, – кинул я. – Но как-то нехорошо немного. Хотя… Хорошего искать в системе не надо. Она по умолчанию правильная и безупречная.

– Во! Соображаешь! Далеко пойдешь, Курсант.

– А спасенные что говорят? Дети как?

– Молчат пока, все еще не верят, что хозяин безвозвратно сгинул. Видно, совсем их застращал. Вместо Бога у них, что ли, был? Пока на реабилитацию в областной санаторий их поместили.

Там как раз сейчас не сезон. Детишки слабые, авитаминоз, рахит и прочая сопутствующая хворь. Но жить будут. Молодец, Андрей, спас ты их. Долго бы они в этой пещере не протянули…

* * *

Мартовское солнышко припекало совсем по-весеннему. Касалось лучиками через окно комнаты в общаге бронзы обнаженной спины Сони. Она прильнула ко мне и что-то мурлыкала, лежа на кровати. На столе ей подмурлыкивал приемник:

Сердце, тебе не хочется покоя,

Сердце, как хорошо на свете жить…

– Андрей, – надулась девушка.

 – Ты меня совсем не слушаешь? О чем думаешь?

– Слушаю, – я чмокнул ее в губки, перебив все желание на меня ворчать. – Просто задумался.

– Опять сегодня Быков с Погодиным припрутся? Ни дня без них прожить не можешь. Когда уже вечер без них у нас с тобой пройдет?

– И Трошкин еще обещал зайти, – я виновато прикусил губу. – Их можно понять. Столько друга не видели.