Курсант. Назад в СССР 5

 – Мы Олежку берем в кафе “Мороженое”. Забыла?

– Да помню…

– Вот и хорошо, потом погуляем втроем. У него, вроде, жизнь устаканилась. Мать совсем не вспоминает.

– И слава Богу. Ты говорил, что злюка была.

– Была, но все же мать. Хотя оно, может, и к лучшему… Что так все обернулось. Ожил малец совсем теперь. Веселый стал, не то что раньше, затюканный какой-то ходил…

– Нельзя так говорить, Андрей. Радоваться чужой смерти.

– Да, знаю… Просто иногда кажется, что лучше бы некоторые люди и не рождались вовсе…

Тук-тук-тук! – кто-то по хозяйски забарабанил в дверь.

Соня накинула на себя одеяльце. Я встал, натянул штаны и пошел открывать.

На пороге стояла комендант общежития баба Глаша. Матерая бабуся-фронтовичка. Угловатая, как шкаф в моей комнате, с седым узлом на голове. Голос командирский, даже усы пробиваются.

– Закрылись, полюбовнички, воркуют! – коменда уперла руки в бока. – А вообще-то посторонним вход в общежитие воспрещен.

– Да какие это посторонние, баба Глаша, – превратился я в саму добродетель, расплывшись в гостеприимной улыбке до ушей.

 – Это жена моя. Ну, почти жена…

– Знаю, каких вы тут жен водите. Паспорт покажи со штампом и оформляй прописку тогда, как положено.

– Ну ладно, баб Глаш… Своим скидка же? Чаю хотите? С мишкой?

– Каким таким Мишкой? – комендант зыркнула по сторонам в поисках еще одного возможного зайца, вернее, Мишки.

– Известно с каким, который на севере. Сонины любимые конфеты.

– Некогда мне чаи гонять, я что пришла-то. Там у меня межгород висит на телефоне.

Москва вызывает тебя. Иди трубку возьми. И скажи, чтобы в следующий раз не звонили мне. Я к тебе в камердинеры не нанималась!

– Москва? – я нахмурился. – Кто там на проводе?

– А я почем знаю? Мужик какой-то. Сказал, что дело важное и срочное.

– Он что, не назвался?

Что-то с трудом мне такое представлялось.

– Представился, конечно, только я, пока шла, фамилию его забыла. Странное дело, на фронте помнила почти все имена раненых, что перевязывала, а их, дай Бог памяти, по два десятка в неделю новых прибывало в полевой госпиталь.

А тут фамилию одну забыла. Старею, видать… – комендант вздохнула.

– Да ничего вы не стареете, вы еще ого-го. Мы еще на вашей свадьбе спляшем.

– Типун тебе на язык, двух мужей схоронила, третий пусть живет… А вы, все-таки, распишитесь. Неправильно это, вот так по углам прятаться.

Она снова зыркнула за мое плечо.

– Придет время, баб Глаш, все сделаем как надо, – заверил я ее.

– Ага.