Курсант. Назад в СССР 8

Взял свою тару. Дзинь. Стаканы соприкоснулись и жалобно звякнули.

– Никогда не пил с ментом, – выдохнул Леня и умело заглотил жидкость.

Я в это время незаметным жестом выплеснул содержимое стакана под стол. Водка исчезла в частоколе пустых бутылок и грязи.

Тут же поднес пустой стакан к губам, сделал вид, что пью. Покряхтел, поморщился.

– Хреновая водка, – выдохнул я, занюхивая рукавом.

– Сам ты хреновый, – будто обиделся Леня.

– Ну, давай еще, – кивнул я. – Может, не распробовал.

Разлил.

Дзинь. Трюк с выплеском под стол повторил вновь. А вот Юрченко уже засандалил полстакана зараз (я специально больше ему налил). Взгляд у него поплыл. Пока все по плану.

– Пошли покурим, – предложил я, глядя как расправляются морщины на массивном лбу неохотного собеседника.

– А сигареты-то хоть есть? Чем дымить-то будем?

– Найдем, – кивнул я, хотя последних у меня и в помине не было.

– Давай здесь посмолим, – махнул рукой хозяин и подвинул на середину стола консервную банку из-под кильки, которая напоминала обожжёного ежика, только вместо иголок во все стороны топорщились пожелтевшие бычки.

– В доме не курю. Ни в своем, ни в чужом, – отрезал я и встал, направившись к выходу, при этом громко проговорил. – Светлана Валерьевна, мы выйдем подышим.

Юрченко обеспокоенно глянул на комнату, откуда доносились приглушенные женские голоса.

– Ты идешь? – махнул я ему. – Или без курева останешься.

Тот, уже изрядно захмелев на старые дрожжи, немного раздобрел, а мысль о халявном куреве сделала свое дело.

Он неловко переступил через порог:

– Иду, начальник.

Мы вышли во двор. Я похлопал себя по карманам и недоуменно проговорил:

– Черт! Сигареты в кабинете оставил.

– Ну ты растяпа, начальник, – пробубнил Юрченко и хотел тут же зайти обратно в дом.

Но я преградил ему путь:

– Пусть женщины посекретничают. Подыши воздухом.

– Э… Пропусти! – Юрченко попытался меня отодвинуть.

Я схватил его за правую кисть и вывернул рычагом наружу.

Тот охнул и присел на колени:

– Пусти, начальник! Больно!

Я ослабил хватку. Детина высвободился и бросился на меня, пытаясь зарядить в глаз кулаком. Я полушагом ушел в сторону и толкнул его обеими руками. Тот с грохотом впечатался в дверь.

Развернулся и кинулся на меня снова. Я отступил, подождал, пока туша почти поравняется со мной, снова ушел в сторону, поставив подножку.

Леня кубарем скатился с крыльца, сломав еще одну доску.