Боль

Он сказал, что будет тренироваться еженедельно на той самой скале и, когда ты приедешь, надерет нам с тобой задницу.

Марк улыбнулся.

– Пожалуй, он не обманывал, – продолжал Маркус. – В зал он почти не ходил. Но каждый раз, когда я звонил ему в субботу, чтобы встретиться, он уже вовсю лазил на скалах. Сначала с инструктором, позже без него.

– Как же это могло произойти?

– За неделю до происшествия дней пять подряд шли дожди. К субботе погода наладилась. Но земля не успела просохнуть… Мы тогда собирались взобраться вместе.

Но я сказал, что не поеду – лазить по сырым горам не очень дальновидно. Он лишь усмехнулся и назвал меня слабаком. Видимо, думал, что я дал заднюю. К тому времени он тренировался уже три месяца по два раза в неделю.

Глаза Маркуса заблестели, и он отпил пива, проглотив вместе с напитком и ком, подступивший к горлу. Марк беспристрастно ждал продолжения, словно это была чужая история с незнакомым ему человеком из тех, что часто рассказывала ему мама и что никогда его трогали.

– Второй раз он забрался на максимальную для него высоту без инструктора. Тридцать метров. Знаешь, сколько это?

– Девятиэтажный дом, – предположил Марк.

– Да, верно, – подтвердил Маркус. – Он молодец…

– Что же случилось?

– Ребята из скалолазной тусовки, которые были в тот же вечер там, сказали, что до вершины ему оставалось метра два не больше, – Маркус скорчился, словно не хотел вспоминать все эти подробности. – Он сорвался.

Из-за влаги он даже не успел ни за что ухватиться. Сорвался вниз за три секунды. Страховочный трос был неправильно закреплен и только слегка смягчил падение, но удар все равно был довольно сильным. Всего сутки в реанимации… И все кончилось.

– К чему вся эта нелепая одержимость?

– Марк, ты действительно не понимаешь? – с укором посмотрел Маркус. – Мне казалось, он больше твой друг, чем мой. И ты должен знать его лучше.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что Филип пытался постоянно за нами угнаться.

А мы не давали себя догнать, еще и подтрунивали над ним.

– Не хочешь ли ты сказать, что мы виноваты в его смерти?

– Отчасти, возможно.

– Я всего лишь хотел, чтобы он стал лучше, чем есть. Ведь он мог. Умереть в попытке стать лучше. Что в этом плохого? – Марк и вправду не понимал.

– Куда лучше?! – Маркус повысил тон. – Он был лучшим другом из всех, что я знал… Самым человечным, деликатным и добрым человеком.