Парк

– В таком случае благодарю за внимание и желаю вам приятного полета, – прежде чем исчезнуть, она приветливо улыбнулась.

Алекс почувствовал легкий едва уловимый гул, ему показалось, что он доносится откуда-то извне, но посмотрев в окно, он увидел, что Парусник начал движение. Взлетная полоса для него оказалась чрезвычайно короткой, уже через тридцать метров, он парил над землей. И хотя кроме ночных огней стадиона порта «Орион», освещавших толпу людей, ничего больше не было видно, Алекс пытался еще что-то разглядеть.

– Я не верю, что это с нами происходит! – воскликнул восторженно Крис.

Никакой разницы, кроме значительно меньшего шума, между полетом на космическом мобиле «Парусник» и обычным самолетом, Алекс пока не мог найти. Несмотря на появление нового поколения автомобилей, на которых можно было пересекать Землю по воздуху или воде, ему, кроме как с самолетом, не с чем было сравнивать: ведь это было единственно бюджетное средство передвижения, которое он – фактически безработный, вояка-убийца с судимостью, как назвал его Стоун, – мог себе позволить.

Парусник достаточно быстро набрал высоту, и теперь ему не за чем было наблюдать. Рядом с ним сидела Нина, известная актриса и певица для тех, кто смотрел телевизор, но Алекс включал его только по утрам и то только за тем, чтобы послушать новости. Разговаривать ему особо и не хотелось, хотя было неловко за то, что они до сих пор не перекинулись даже парой слов.

Нина крутила в своих руках медальон. По тому, как она его потирала и поглаживала, он догадался, что он представлял какую-то ценность, но по его внешнему виду было сложно определить, какую именно.

И хотя по поведению Нины можно было с уверенностью сказать, что она и сама не хотела разговаривать, Алекс перебирал в голове фразы, с которых лучше всего было бы начать разговор. Но место и время встречи сужали их список почти до одной, которую он ненавидел, и звучало она просто – «Как дела?».

Алекс не привык прикладывать какие-то усилия, чтобы привлечь к себе внимание, это всегда получалось как-то само собой.

Стоило ему оказаться в большой компании, как люди, мужчины и женщины тут же тянулись к нему. По крайней мере, так было до того, как его судьба обратилась против него. Теперь ему, некогда уверенному в себе и непосредственному, начало казаться, что имея судимость за преступление, в котором его обвинили, хотя он не был к нему причастен, он не имел права или был недостоин того, чтобы начинать с кем-то разговор.