Фикция

Извлекать из этой серии фотографий какие-либо полезные для дела Дамуса выводы было явно преждевременно, и, закрыв ящик, я перешёл в общее меню стеллажа, чтобы посмотреть следующие.

11:59.

Гадать над выбором я не стал и погрузился в ближайший. Однако, содержание этого ящика ни в какое сравнение с предыдущим идти не могло. Файлов в нём оказалось видимо-невидимо. Сгруппированные в чёткие ряды мелкие тёмные папочки производили впечатление коробки шоколадных конфет монументальных размеров или американского военного кладбища в Нормандии.

От их количества рябило в глазах. Если бы не нумерация регулярно разложенных по экрану чернеющих параллелограммчиков, можно было бы сбиться со счёта. В отчаянии я заглянул в конец файла: последняя ячейка имела 897 номер. К такому марафону я был не готов!

12:03.

Но это было ещё не всё. Кликнув на первый параллелограммчик, я понял, что открыл матрёшку: в ней была еще одна огромная коробка конфет в виде американского военного кладбища! А именно, 432 фотографии.

Я взялся рассматривать снимки с таким же вниманием, что и первую партию. Но скоро понял, что такое прилежание было ни к чему. Смотреть было не на что. Каждый снимок представлял собой более или менее засвеченную фотобумагу, что-то вроде отбросов первого дня деятельности детского фотокружка. Раз за разом на экране возникало что-то тёмное, почти чёрное, иногда разбавленное неясными формами или разводами посветлее.

Я начал нетерпеливо перескакивать от фотографии к фотографии. Потом – из ячейки в другую. Но каждый новый раз результат просмотра был тем же – фотомусор.

От раздражения я начал тихонько посвистывать. Таких ящиков на стеллаже было около сотни, и, если предположить, что в каждом из них было сходное количество фотографий, просматривать всё пришлось бы до пенсии! По инерции я кликнул ещё на пару фотографий – результат был всё тем же. Вот вам и бесконечная эластичность пружины! Девять неудачных пейзажей и целый ворох мутных отпечатков – вот и весь результат многомесячной работы над машиной времени.

Георги говорил, что до подводной лодки им было далеко. А я бы на его месте даже о бревне не заикался…

Посвистывание уже не помогало – раздражение достигло максимальной точки. Если бы ящик с этим ворохом барахла был деревянным, я с удовольствием захлопнул бы крышку и вбил бы в нее пару гвоздей.