Львиная шкура

Мистер Кэрилл бросил быстрый взгляд через плечо на дверь и заговорщически подмигнул графу.

– Если ваша светлость ожидает каких-то известий, почему вы решили, что их привезу именно я? – осведомился он. – Боюсь, что вы меня с кем-то спутали.

Оставив озадаченного лорда осмысливать его слова, он повернулся к Гортензии и низко поклонился ей.

– Прекрасный пейзаж, мадемуазель, – беззаботным тоном проговорил он, указывая на открывающийся из окна вид. – Я сохраню самые приятные воспоминания о Мэйдстоуне.

– Увы, мне трудно разделять ваш энтузиазм, – сдержанно ответила Гортензия, – Вряд ли я буду вспоминать об этом местечке без чувства жгучего стыда.

– Прошу вас, перестаньте. Стоит ли понапрасну терзаться? Берите пример с меня: я уже успел забыть обо всем, что случилось здесь.

– Как это великодушно с вашей стороны.

– Я – само воплощение великодушия, – без тени смущения сказал он.

Лорд Остермор заговорил было об отъезде, предлагая мистеру Кэриллу отправиться в город всем вместе, в его карете, но странное поведение мистера Кэрилла заставило его светлость замолчать на полуслове.

А мистер Кэрилл, подкрался на цыпочках к стене, затем переместился вдоль нее к двери, осторожно, чтобы не закрыть рукой замочной скважины взялся за ручку и резко распахнул дверь. Послышался испуганный вскрик, и в комнату вкатился мистер Грин. Не дожидаясь, пока он поднимется на ноги, мистер Кэрилл вытолкал сыщика пинками вон из комнаты – больше мистера Грина в Мэйдстоуне никогда не видели.

Лорд Остермор, Гортензия и мистер Кэрилл тоже не стали задерживаться здесь.

Когда они подъезжали к Кройдону, уже сгущались сумерки, и его светлость заявил, что чересчур утомлен путешествием, и предложил всем переночевать в гостинице «Колокол».

Пока прислуга готовила ужин, его светлость отправился немного вздремнуть, а мисс Уинтроп решила прогуляться в саду, напоенном благоуханием теплой майской ночи и залитом ослепительно-белым светом восходящей луны. Погрузившись в глубокие раздумья, она отрешенно бродила по мокрым от вечерней росы лужайкам, пока появление мистера Кэрилла, тоже вышедшего подышать свежим воздухом и поразмышлять, не нарушило ее одиночества.

Заметив мистера Кэрилла, она окликнула его и, видя его нерешительность, первая заговорила с ним:

– Я от рождения очень любопытна, сэр.

– У меня нет сомнений в исключительности вашей натуры, – отозвался он.

Гортензия на секунду задумалась.

– Вы никогда не бываете серьезным? – нервно усмехнувшись, спросила она.