Яд любви

И, следовательно, на данный момент мне 15 или 16 лет. Скорее, всего 16».

Ут пошевелил успокоившимися руками и ногами – да, они вполне могли принадлежать 16-летнему юноше-спортсмену.

«Где мои 16 лет? А вот они, на Большом Памире. Чудны дела твои, Господи!»

Ут припомнил также, что с ним в той поездке, действительно, случилось что-то вроде солнечного удара и привиделся какой-то мираж, как будто мир, действительно, раскололся на мелкие кусочки, а затем вновь склеился. «Может, взрыв метеорита на острове Бержуд и никем, кроме меня, не замеченный Раскол мира в горах Памира образовали Петлю времени, и меня затянуло сюда из будущего? – стал кое о чем догадываться Ут.

 – А что? Это, по крайней мере, хоть как-то объясняет ситуацию».

Как бы там ни было, теперь Уту предстояло жить в новой старой реальности – в этом своем внезапно нагрянувшем прошлом. Сколько – неизвестно. Ясно одно, открывать этого было нельзя никому – примут за сумасшедшего.

Ута и вправду укачала дальняя дорога. Похоже, утомленный непривычными впечатлениями, продремал он, вернее, продрых как убитый, часа три-четыре кряду.

Трудяга "Москвич" пересекал уже Старый город и проезжал мимо древнего полуразрушенного минарета, на вершине которого вместо муэдзина восседала парочка белых аистов. Она давно облюбовала это самое высокое во всей округе место и свила там для себя уютное гнездышко. Говорили, что аисты приносят удачу, и местные жители боялись, как бы они не улетели насовсем – поэтому никто не рисковал нарушать их покой.

А большие длинноногие птицы, словно чувствуя к себе такое почти священное отношение, вели себя вальяжно и важно, невозмутимо наблюдая с недосягаемой высоты за абсолютно безопасными для себя людскими страстями.

Но никто еще не знал, что через пару десятков лет выглядевшая такой мощной Алтын Тартария зашатается. Русские уедут в Рязань, тартары – в Казань, а бухарские евреи – в Израиль. Правда, Империя потом вновь укрепит свое положение в Согде. Но аисты сюда больше уже не вернутся.

Машина выехала из Старого города и по прямому, как стрела, тракту покатила к проспекту Дружбы народов в сторону железнодорожного вокзала. Вдоль дороги зеленели еще не созревшие хлопковые поля. В окно машины влетал горячий ветер. Ут смотрел в открытое окно и будто старый фильм вспоминал: вот торговые ряды Нового базара, сразу за ним – поворот в совхоз "Мамай". Здесь жили в основном добровольные переселенцы: немцы, корейцы, чеченцы, крымские тартары.