Под знаменем Быка

Герцог Гвидобальдо решил подписать его, ибо отказавшись, он ничего не выигрывал, поскольку его герцогство уже занято войсками Борджа. Кроме того, продолжение осады Сан-Лео приведет лишь к бессмысленным жертвам как среди гарнизона, так и осаждающих, которых хотелось бы избежать. Вот почему герцог Гвидобальдо послал меня к вам с настоятельной просьбой начать переговоры об условиях капитуляции.

Надо отметить, что Кастрокаро был недалек от истины. Предложи Чезаре Борджа подобный договор, герцог-гуманист скорее всего пошел бы на его подписание и действительно предложил бы сдаться тем замкам, что еще не открыли ворота перед победителями.

Однако у проницательного Толентино остались сомнения. И он незамедлительно выложил их послу-самозванцу.

– У вас есть письмо, подтверждающее ваши слова?

– Письма у меня нет, – твердо ответил мессер Лоренцо, скрывая охватившую его тревогу.

– Клянусь Бахусом, это странно!

– Что ж тут странного, мой господин? – затараторил Лоренцо. – Вы же понимаете, сколь опасно иметь при себе такое письмо.

Если б его нашли солдаты Борджа, я…

Тут он запнулся, осознав, что допустил серьезный промах. Толентино с силой шмякнул ладонью по ляжке, лицо его побагровело. Он вскочил.

– Одну минуту, – лицо его посуровело. – Давайте-ка разберемся с этим. Вы говорите, что принесли мне приказ, основанный на некоем договоре между Валентино и моим господином. Приказ устный, ибо письмо с таким содержанием, по вашим словам, таило для вас немалую опасность. Может, у меня что-то с головой, но я вас не понимаю, – голос Толентино уже сочился сарказмом.

 – Валентино должен мечтать о том, чтобы я получил подобный приказ. Существуй такой приказ на самом деле, он бы распорядился, чтобы солдаты сами привели вас к воротам замка и уж ни в коем случае не чинили бы вам препятствий. Или в мои рассуждения закралась ошибка? Тогда укажите мне на нее.

Перед Лоренцо разверзлась пропасть. Он понял, что проиграл.

– Объяснение тому есть, это несомненно, но дать его вам может только герцог Гвидобальдо Я не более чем исполнитель.

И делаю лишь то, что мне поручено, не спрашивая, зачем это нужно, – говорил он спокойно, ровным голосом, гордо откинув голову, но сердце его гулко билось в груди. – Когда мне сказали, что брать с собой письмо опасно, я не стал задавать вопросов, а отправился к вам. И до последнего момента не думал, что отсутствие письма может показаться столь подозрительным. Теперь я вижу, что стал жертвой собственной наивности.