Мгла

– А Елена? Как она себя вела? Как продвигалось ее дело?

– Понятия не имею.

– С ней работал адвокат?

– Полагаю, да, но сейчас я уже и не припомню, кто это был. Если я вообще это знала.

– Но предположить вы можете?

– Зачастую это одни и те же люди, – сказала Доура и продиктовала Хюльде три имени.

– Вы не могли бы показать мне комнату Елены? – спросила Хюльда.

– А почему вы вообще снова взялись за это дело? Его же закрыли.

– Не совсем.

– Что вы имеете в виду? Разве это не самоубийство?

– Расследование не завершено.

Покажите мне комнату Елены, если вас это не затруднит.

– О’кей, – сказала Доура, настроение которой портилось на глазах. – Можно и повежливее. Кому хочется быть замешанным в таком деле?

– А вы в нем замешаны?

– Ну вы же понимаете, о чем я. Комната на втором этаже, но там сейчас другой жилец. Мы не можем просто так туда заявиться.

– Вы не могли бы проверить, там ли он сейчас.

С надменным выражением лица Доура вышла из кабинета и быстрым шагом направилась вдоль коридора к лестнице.

Хюльда последовала за ней. Поднявшись на второй этаж, они остановились перед одной из дверей, и Доура постучала в нее. Им открыл молодой человек. Доура объяснила ему по-английски, что полиции нужно осмотреть комнату. Мужчина явно встревожился и спросил на ломаном английском:

– Меня хотят отправить домой?

Он повторил вопрос несколько раз, пока Доуре наконец не удалось заверить его, что никто его домой отправлять не собирается и визит полиции не имеет к нему никакого отношения.

Молодой человек чуть не прослезился от радости и облегчения. Потом он с долей сомнения позволил им войти, хотя Хюльда и понимала, что он совсем не обязан этого делать. Ей даже стало слегка неловко – мужчина находился в Исландии на птичьих правах и вряд ли посмел бы отказать представителю полиции, даже имея на это все основания. Но цель оправдывает средства – времени у Хюльды было не так уж и много.

– Она говорила по-английски? – спросила Хюльда, когда они наконец оказались в комнате.

Иностранец стоял в коридоре, в смущении наблюдая за ними.

– Что, простите? – Доура окинула комнату взглядом.

– Я имею в виду Елену.

– Нет, она ни слова не знала по-английски. Только по-русски разговаривала.

– Поэтому вы и недостаточно хорошо ее знали?

Улыбнувшись, Доура покачала головой:

– Нет, не поэтому. Я вообще здесь никого не знаю достаточно хорошо. Не важно, на каком языке люди говорят.

– Комнатка совсем маленькая.