Пламя в тумане

И я думал, что мы все согласны в одном: враги – это они, а не мы друг другу.

Гигант сплюнул, его бровь все еще была изогнута в замешательстве.

– Это все вранье.

Когда великан перекинул канабо через плечо, готовясь нанести удар, Ранмару поднял руку. Мгновенно останавливая смертельный замах.

– Я пойду с вами при одном условии, – сказал он. – Давайте устроим поединок. Если выиграешь ты, я без сопротивления пойду с вами. Если выиграю я, то вы уйдете и больше никогда не вернетесь в эту часть леса. В противном случае вы умрете.

С резкостью, от которой по спине побежали мурашки.

Великан ухмыльнулся:

– Ты хочешь сразиться со мной? – Его грудь взмыла, как сладкий бобовый пирог.

– Лучший против лучшего, – кивнул Ранмару.

Смех великана напомнил о собаке, которая подавилась костью. Марико тяжело сглотнула. Как только его хохот стих, великан закинул свой канабо себе на плечи. Пальцы свисали с обоих концов.

– Я собираюсь хорошенько повеселиться, ронин. Может быть, даже больше, чем когда буду наслаждаться золотом, которое получу за твою голову. – Пока он говорил, великан сделал шаг в сторону, оценивая свою добычу.

Ранмару не обнажил ни один из клинков на своем левом бедре. Вместо этого его ноги машинально двинулись, копируя движения противника, словно кружась с ним в смертельном танце.

После того как он и великан сделали три шага по кругу, Ранмару остановился.

Рябая бровь великана дернулась.

– Я только что осознал, – Ранмару сделал паузу, словно все еще обдумывая мысль, – ты решил, что будешь сражаться со мной.

Его глаза сузились, а великан тяжело выдохнул.

– Что? – Это было столкновение воздуха и звука.

– Я же сказал: «Лучший с лучшим», – усмехнулся Ранмару. – С чего ты взял, что я говорил о себе? – Он попятился, его тело ни разу не повернулось спиной к противнику. Эти движения казались частью его натуры.

Доказывая, что никто никогда не стоял за спиной Такэды Ранмару.

Марико сдержала желание ощетиниться. Ее очень беспокоило то, что она не могла отчетливо вспомнить голоса мужчин около ее норимоно в ту ночь, когда на ее конвой напали. Их голоса были слишком приглушены, а ее нервы слишком напряжены.

Но она была уверена, что один из них должен принадлежать главарю Черного клана. Столь же уверена, как в том, что солнце восходит на востоке.