Ярость и рассвет

Если же нет…

Хранитель стиснул переплет книги, не позволяя себе снова поддаться темным мыслям и сомнениям. Затем вытянул из-за ворота ночной рубахи длинную серебряную цепочку, на которой покачивался черный ключ, склонился над древней книгой и вставил его в замочек.

Фолиант распахнулся, и от страниц разлилось белое сияние.

Джахандар попытался перелистнуть первую…

И тут же приглушенно вскрикнул, отдернув обожженные пальцы.

Но это не имело значения.

Он натянул рукав и попробовал снова.

Текст был на древнечагатайском языке, который с трудом понимал даже такой ученый человек, как Джахандар.

Но и это не имело значения.

Сердце гулко стучало в груди, но он решительно приступил к переводу в свете единственной свечи.

Ради детей он свернет горы.

И ни за что не подведет дочь снова.

Аладдин и его волшебная лампа

В этот раз Шахразада уже знала, что не следует ждать халифа слишком рано, и потому совершенно не удивилась, когда он явился глубокой ночью.

Слуги, которые принесли еду и вино, не обнаружили Шахразаду в покоях. Халид ибн аль-Рашид нашел ее на балконе. Она смотрела на боковую подъездную аллею, вдоль которой тянулся ряд фонтанов, и не обернулась, когда услышала шаги халифа, а лишь облокотилась на перила и улыбнулась про себя.

Он помедлил, но все же присоединился к Шахразаде.

Серебряный полумесяц висел высоко в небе, отражаясь в воде.

– Отсюда не видно апельсиновых деревьев, но мне нравится, что сюда доносится запах их цветков… как знак чего-то прекрасного и живого, – прервала она молчание.

Халиф отозвался не сразу.

– Тебе нравятся цветы апельсинового дерева?

– Да, но больше всего я люблю розы. У отца был великолепный розарий.

– Мне кажется, что отец, ухаживающий за цветами, стал бы возражать против подобной участи для дочери, – произнес халиф, поворачиваясь и изучая профиль собеседницы в лунном свете.

– А мне кажется, что правитель, рассчитывающий завоевать верность подданных, – заявила Шахразада, продолжая смотреть вперед, – не должен казнить на рассвете их дочерей.

– Кто сказал, что я рассчитываю завоевать верность подданных? – без всякого выражения отозвался халиф.

– А я-то все это время считала вас умным человеком, – подражая тону собеседника произнесла Шахразада и повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

Явно заметив тонкую издевку, халиф слегка улыбнулся и ответил тем же:

– А я-то все это время считал, что ты не желаешь смерти.