Ярость и рассвет

Шахразада недоуменно заморгала и решила рассмеяться.

Звук ее голоса, мелодичный, как звон колокольчиков, разнесся по балкону, переливаясь через перила в темноту ночи и паря в воздухе.

Халиф посмотрел на девушку с искрой удивления, которую тут же спрятал за маской хмурой отстраненности.

– Вы очень странный, – прокомментировала Шахразада, перестав смеяться.

– Так же, как и ты, Шахразада аль-Хайзуран.

– По крайней мере, мне это известно.

– Как и мне.

– Но я не наказываю людей за свою странность.

– Завидую людям, которые воспринимают мир подобным образом, – вздохнул халиф.

– Вы намекаете, что я недалекая? – слова Шахразады источали раздражение.

– Нет. Просто смотришь на мир так же, как живешь – без страха.

– Это неправда. Меня пугает очень многое.

– И что же? – спросил он, испытующе глядя на девушку.

Как раз в этот момент, словно ночь ждала этих слов, порыв ветра пронесся по балкону и взметнул длинные черные волосы Шахразады. Густые пряди, точно живые, полетели ей в лицо, скрывая тонкие черты.

– Я боюсь смерти, – сказала она, перекрикивая ветер.

«И боюсь проиграть тебе», – добавила она про себя.

Халиф, не отрывал взгляда от Шахразады, пока вихрь не утих, перестав играть с ее локонами, которые развевались вокруг лица.

Когда последнее дуновение ветерка исчезло, на глаза ей упала все та же непослушная прядь, что и днем. Девушка уже потянулась к ней…

Однако халиф перехватил руку и сам нежно заправил упрямый локон за ухо.

Сердце снова затрепетало с удвоенной силой.

– Ответь, с какой целью ты явилась? – тихий голос звучал почти умоляюще.

«Чтобы победить», – подумала Шахразада, вслух же выдохнула:

– Пообещайте, что не казните меня, и я скажу.

– Не могу.

– Значит, и обсуждать больше нечего.

* * *

Как и в первую ночь, Шахразада сама удивлялась своему умению отстраняться от происходящего. И снова испытала благодарность, что халиф даже не пытался ее поцеловать.

Благодарность, смешанную с недоумением.

До этого Шахразада целовалась с Тариком – то были тайные объятия в тени сводчатых башенок. Недозволенность этих встреч всегда вызывала трепет. В любое время их мог застать слуга, или, еще хуже, Рахим мог обнаружить их… после чего бы принялся безжалостно подшучивать, что всегда и делал с тех пор, как возложил на себя обязанности старшего брата, которого у девушки никогда не было.

Она испытывала признательность, что не приходится целовать убийцу.