Ярость и рассвет

Такой пышной свадьбы Багдад не видывал много лет.

Шахразада остановилась, метнув взгляд на солнечные лучи, которые проникали с балкона.

– Ты закончила рассказ? – тихо спросил халиф.

Она покачала головой, набрала в грудь воздуха и продолжила:

– После церемонии новый эмир принимал поздравления гостей. Одним из них оказался маг из далекой Африки. Он бродил по свету в поисках волшебной лампы. Хотя на самом деле его интересовал юноша по имени Аладдин.

– Это начало новой сказки, – произнес халиф, и на его челюсти заходили желваки.

– Вовсе нет, это часть той же истории.

Раздался негромкий стук в дверь.

Девушка поднялась с постели, накинула шамлу и трясущимися руками принялась завязывать тесемки под грудью.

– Шахразада…

– Видите ли, Аладдин являлся превосходным игроком… потомственным обманщиком. Его отец был…

– Шахразада.

– Это все та же сказка, мой повелитель, – произнесла она тихо, сжимая руки в кулаки под накидкой, чтобы скрыть предательскую дрожь.

Халиф тоже поднялся на ноги, когда стук в дверь стал более настойчивым, и велел:

– Войдите.

В покои ввалились четверо солдат, следом за ними вошел шахрбан Рея. При виде главного генерала Шахразада ощутила, как пол уходит из-под ног, и решительно выпрямилась, не желая показывать ни малейшего признака слабости.

«Зачем явился отец Джалала?»

– Генерал аль-Хури. Что-то случилось? – поинтересовался халиф.

– Нет, мой господин, – ответил шахрбан, кланяясь повелителю. Затем слегка замялся и продолжил: – Однако уже наступило утро.

Генерал метнул взгляд на Шахразаду, однако тут же отвел глаза и побледнел.

«Неужели… Неужели он желает моей смерти? – гадала про себя она. – Но почему?»

Халиф промолчал, и шахрбан кивнул подчиненным, указывая на девушку. Солдаты тут же окружили ее.

Сердце выпрыгивало у нее из груди.

«Нет!»

Один из конвоиров схватил Шахразаду за запястье. Она отдернула руку, будто от огня, грозящего опалить кожу, и краем сознания отметила, как напряглось лицо халифа.

– Не трогайте меня, – воскликнула девушка.

Когда второй солдат взял ее за плечо, она смахнула его руку и закричала, сама слыша панические нотки в голосе: – Вы что, оглохли? Как вы смеете прикасаться ко мне? Вы знаете, кто я такая?

Не представляя, что еще можно предпринять, Шахразада поймала взгляд халифа. Того самого чудовища, которое и стало причиной всего происходящего.

В тигриных глазах мелькнуло… смятение.

Настороженность.

А потом…

Они стали безмятежными.