Ярость и рассвет

– И ощущал те же эмоции после смерти Шивы.

– Но почему?

– Потому что не представлял, что сказать Шази после гибели ее лучшей подруги. После гибели моей двоюродной сестры. Я больше не находил нужных слов. Не мог утешить никого. Мама была ужасно расстроена. Тетя… тут, думаю, никто не смог бы помочь, никто не сумел бы предотвратить то, что случилось с ней. А Шахразада… она тоже словно утратила дар речи.

– Меня это особенно встревожило, – печально согласился Рахим.

– Мне следовало догадаться уже тогда.

Я должен был заметить, что она что-то замышляет.

– Такое под силу лишь прорицателям, прозревающим будущее. Мы все о чем-то сожалеем. Я хотел бы быть не бесполезным третьим сыном, а богачом с красавицей-женой… с грудями, как спелые дыни, и ногами длинными, как дороги в пустыне.

– Рахим, я не шучу. Я должен был понять, что Шази затевает нечто подобное.

– Я тоже не шучу, – нахмурился тот. – Ты не можешь предвидеть грядущее. И ничего неспособен поделать с прошлым.

– Тут ты ошибаешься.

Я могу вынести урок на будущее. – Тарик пришпорил жеребца, и тот устремился вперед, превращаясь в размытую темную полосу на фоне пустыни. – Чтобы подобное никогда больше не повторилось!

* * *

Уже наступило утро, когда Тарик и Рахим наконец оказались в изысканном поместье Резы бин-Латифа, которое находилось в самом сердце Рея. Они спешились и принялись оглядываться. В центре двора блестел овальный фонтан из глазурованной темно-синей мозаики. Земля была выложена терракотовыми плитками, искусно вырезанными в форме шестиугольников.

Зеленые лозы винограда обвивали колонны. У основания арок виднелись небольшие клумбы с фиалками, гиацинтами, нарциссами и лилиями. Фонари из сплава меди и железа украшали стены, ожидая темноты, чтобы продемонстрировать истинное великолепие.

И все же, несмотря на всю красоту дома, повсюду ощущалась атмосфера печали. Чувство ужасной потери, которую не могла заполнить никакая роскошь.

Тарик посадил Зорайю в импровизированную клетку в дальнем конце двора.

Птица недовольно заклекотала, устраиваясь на незнакомом насесте, но сразу успокоилась, как только получила еду.

Рахим стряхнул с себя слой песка и сложил руки на груди.

– Проклятая птица окажется сытой раньше меня? И где справедливость в этом мире?

– Вижу, за прошедшие несколько лет мало что изменилось.

Тарик обернулся, заслышав знакомый голос. Под одной из завешенных лозами арок стоял его дядя.