Мерцание страз

Оглядываясь назад, всё ищу себе оправдание. Я убийца.

Глава третья. Плюс один шрам

Час от часу не легче. Один самоубийца, другой – и того хуже. Как же всё достало, мучилась Инесса, как бы пережить эту ночь? Зачем она вообще их позвала? Ей же никто не нужен. Ну конечно нужен. Если бы ничего не произошло, так встретила бы с мамой и Галиной Мурмановной, а так – жутко наедине со своими мыслями. А в таком раздрайве Инесса охотнее послушает Корнея, чем новости мамы и Галины Мурмановны о фигуристках, заказчиках, костюмах, программах и вечных интригах фигурки.

Инесса с мамой жили когда-то в Москве. Инесса хорошо запомнила лестницу – подниматься тяжело, но все жильцы ходили, и бабули с палочками, а дедуля на несгибаемых ногах смешил – так комично у него получалось не сгибая коленей и опираясь на перила «подпрыгивать» от ступени к ступени.

– Раз, два… семь, раз-два-семь. С ужасом думаю, милочка, что было, живи я на четвёртом этаже, а не на втором.

– Ну что вы… – отвечала мама, – ну…

– Подняться для моих коленей ещё куда ни шло, спускаться – сущий ад.

Инесса спрашивала у мамы, что значит «сущий ад» – мама отвечала:

– Это всё. Ку-ку.

Мама не любит много болтать, разговорчивая по настроению. Инессе же всё и всегда рассказывала, делилась, спрашивала совета, жаловалась на несправедливость. Сейчас у мамы много переписок, пишет-то она хорошо и развёрнуто, а разговаривать с заказчиками – не очень до сих пор. Это у неё с тех времён, когда она шила на дому в Москве.

Мама старалась не любила соседей по подъезду, Инесса отчётливо запомнила только «ну», «ну всё» и «ку-ку», что означало «конец», «фиаско», «поражение». Мама не любит вспоминать то время. Инесса и мама – единственные осколки семьи Изотовых. Там в Москве были фотографии, мама показывала, рассказывала немного о дедушке и бабушке. Когда переехали в Шайбу, альбома не оказалось.

– Мы теперь без роду-без племени, – ответила мама на вопрос, где альбом.

Инесса слышала, что когда человеку совсем плохо, когда его все предали, он одинок и осознаёт, что смерть не за горами, он сжигает все мосты.

Наваливается муть, вечно упадочное настроение, горькие мысли, что всё зря, жизнь прожита зря. И у мамы, скорее всего, было именно такое чувство, не мог же семейный альбом просто затеряться при переезде. Мама точно помнит, что паковала его с вещами для перевозки. Но первые месяцы в Шайбе мама точно помнит не очень ясно.