Мерцание страз

Виолетта Сергеевна с мамой давно приятельствует. С мамой, спустя пять лет весь ледовый дворец, то есть все, кто связан с фигуркой, захотели дружить – всем же костюмы нужны всегда срочно, все хотят побыстрее отшиться. Но мама никогда не торопится, когда отшиваются дети из группы тренерши Виолетты Сергеевны. «Подождут, – говорит мама. – Мы ждали, когда на просмотр пришли. Не очень Виолка шевелилась-то и с таким выражением лица ходила, как будто ей все должны». Мама не злопамятная, но тоже припоминает тот день до сих пор и всегда с детей Виолетты берёт чуть больше – «за то, что отнеслась без должного уважения» – мама цитирует любимую свою книгу.

Тот злополучный день, когда не приняли… Инесса не может сказать, что расстроилась так сильно тогда; она стала расстраиваться, когда повзрослела, когда стало ясно, что она, слоник в детстве, доросла всего-то до ста шестидесяти восьми, сильно похудела и очень сильно похорошела, с таким ростом и с такой внешностью она могла бы в командах синхронного катания вполне себе солировать, но, справедливости ради, солировали там девочки-спички, пониже и похудее, но она могла бы стать крайней – в синхронном катание крайние есть даже за сто семьдесят, они как правило делают поддержки.

После дворца они зашли с мамой в ДК – дом культуры, записались на ритмику и танцы для дошкольников. И хотя бы мама перестала плакать. Но если раньше они жили в Шайбе ожиданием начала занятий фигуркой, то теперь они стали жить как-то расслабленно, совсем скучно. Вставали поздно. Мама стала какая-то тихая, всегда грустная, вялая.

Они сидели дома и смотрели диски с мультиками по ди-ви-дишнику или гуляли по лесу, который мама называла «парк» – парк тогда казался Инессе лесом! Как-то ночью Инесса пошла в туалет и остановилась у прикрытой в комнату двери: мама рыдала, она с кем-то разговаривала, жаловалась, что заказов нет, что жалеет, что переехала, что в сад не взяли, что на фигурное катание не прошли отбор, что она скучает среди чужих людей. Наверное, кто-то в трубке старался маму успокоить, потому что она приводила всё новые и новые доводы, и что магазинов тканей нет нормальных, и что нитки продаются китайские, а не отечественные, и «это просто удача, что я привезла свои». Мама жаловалась, что работать можно устроиться только уборщицей на военный завод, а больше нигде не берут. Мама брала паузу – видно слушала ответ, – и снова рыдала: заказов нет, здесь её никто не знает, заказчиков как в Москве не набрать, и друзей у неё нет.

– Да. Согласна.